Реквием блондинке

На свет вышел второй человек. Молодой, худощавый, на несколько дюймов ниже меня. Костюм его был ладно скроен, но парень носил его небрежно. Галстук был перекручен так, что узел оказался у правого уха.

– Это Тед Исслингер, – негромко сказал Макартур. – Мы все обсудили и пришли к выводу, что нужно с вами повидаться.

– Вы сын Макса Исслингера? – заинтересовавшись, спросил я.

– Он самый. – Парень протянул мне руку.

Я удивленно смотрел на него. Внешность что надо: черные курчавые волосы зачесаны назад, лицо бледное, а черты приятные.

Крепко пожав ему руку, я бросил вопросительный взгляд на Макартура. Но за главного тут был Тед Исслингер.

– Мистер Спивак, – негромко произнес он, – вы, должно быть, понимаете, что я в неловком положении. Нельзя ли побеседовать где-нибудь подальше от чужих глаз?

Я вспомнил о человеке в соседнем номере и покачал головой:

– Только не у меня. Предлагайте место, и я пойду с вами.

Взглянув на Макартура, Тед пожал плечами и сказал:

– Я на машине. Можем отъехать и пообщаться.

– Это меня устраивает. – Вслед за ним я спустился с террасы.

Мы перешли дорогу. В темноте нас ждал «понтиак» с откидным верхом. Открыв дверцу, Тед уселся за руль.

Я оглянулся на гостиницу. Все окна были занавешены – за исключением одного на третьем этаже. И там я увидел очертания мужчины. Тот смотрел на улицу. Едва я поднял взгляд, как он отскочил от окна.

Я успел заметить три важные подробности. Во-первых, мужчина был в номере по соседству с моим. Во-вторых, на голове у него была шляпа с широкими полями.

И в-третьих, у мужчины были чрезвычайно широкие плечи.

Забравшись в «понтиак», я захлопнул дверцу.

Когда мы отъезжали от гостиницы, мне снова стало страшновато. Но я не подал виду. За время поездки никто из нас не произнес ни слова.

Выехав из города, Тед Исслингер сбавил скорость и остановился на обочине, в тени деревьев.

– Здесь и поговорим, – заметил он, усаживаясь поудобнее.

Сидевший сзади Макартур подался вперед и тяжело задышал мне в шею.

По его поведению я понял, что он встревожен и нервничает.

Молча закурив, я выбросил спичку в открытое окно. Повисла долгая пауза, во время которой я искоса поглядывал на Исслингера. Парень задумчиво смотрел на деревья. В лунном свете он выглядел очень молодо: года двадцать три, не больше. И он тоже слегка нервничал.

– Нам больше не на кого надеяться, – внезапно прошептал он. – Поэтому мы к вам и пришли.

Я молчал.

Исслингер оглянулся на Макартура.