Реквием блондинке

Справа от центра располагалось фото блондинки. Девушка смеялась мне в лицо. Судя по зданиям за спиной, фотографию сделали на Мэйн-стрит. Карточка была в четыре раза крупнее остальных. Надпись под ней гласила: «Увеличение по запросу, 1 доллар 50 центов».

– Она? – спросил я.

– Да. – Исслингер схватил меня за руку.

– Интуиция меня не подвела. – Я выключил фонарик.

– Вы же понимаете, что это значит? – Голос Исслингера дрожал. – Их похитили, и похищение произошло здесь. Возможно, Мэри все еще внутри.

Оттолкнув его, я подошел к двери ателье, сделанной из хромированной стали и зеркального стекла.

Проникнуть внутрь с улицы можно было только одним способом – разбив витрину. Но шуметь мне не хотелось.

– Здесь есть черный ход? – спросил я.

– Черный ход? – переспросил Исслингер. По его лицу я видел, что парень напуган. – Вы же не собираетесь…

– Собираюсь. Но вам идти со мной необязательно. Отправляйтесь домой.

Помолчав, он упрямо сказал:

– Раз уж вы надумали проникнуть внутрь, я с вами.

– Забудьте, – отрезал я. – Мне платят за риск. Если мы попадемся, ваш отец узнает, что вы мне помогаете. Это недопустимо. Вы мне полезны, но только в том случае, если никому не известно, чем вы заняты. К тому же вы уже очень мне помогли. Отправляйтесь домой и предоставьте все мне.

Помедлив, Исслингер кивнул и неохотно произнес:

– Пожалуй, вы правы. Все думают, что я дома. Оставить вам машину?

– Было бы неплохо, – сказал я, – но ее могут узнать. Нет. Забирайте ее и поезжайте домой.

– Не хочется вас бросать… – начал он, но я не собирался тратить остаток ночи на споры:

– Будьте человеком, проваливайте.

Оставив Теда у машины, я прошелся по улице. В сотне ярдов от ателье был переулок. Вглядевшись во тьму, я задумался, не ведет ли он к черному ходу. Взревел мотор, и мимо меня промчался «понтиак». Я подождал, пока габаритные огни растворятся в темноте, а потом свернул в переулок.

Хорошо, что Тед уехал. В такой игре новичку легко оступиться, а лишних неприятностей мне не нужно.

Люблю работать в одиночку. Если что-то идет не так, пенять приходится только на себя.

Переулок был узенький, и пахло в нем скверно. В конце концов я добрался до дворового фасада ателье. Вокруг было темно. Дверь черного хода выглядела не особенно крепкой, и я налег на нее плечом. Она затрещала. Я снова налег на дверь, теперь посильнее. Что-то хрустнуло, и дверь распахнулась. Я отступил и прислушался. И в здании, и в переулке по-прежнему было тихо.