Свобода – опасная вещь

Тяжелая машина рванула назад с такой скоростью, что Марта при всем желании не успела бы отскочить.

Ее расплющило о гаражные ворота и вместе с их ошметками отбросило к задней кирпичной стене гаража.

Джо не сумел пережить этой беды. С того момента, как он вылез из машины и подбежал к мертвой жене, началось его безостановочное падение.

Он запил. Он потерял хватку. И скоро издатели поняли, что на него больше нельзя положиться. Заказы перестали поступать, а в статьях, которые он писал по собственному почину, теперь не было ни соли, ни перца, и ни одна газета не хотела их покупать.

Тот, кто не видел Джо с 1953 года, просто не узнал бы его в неопрятном фотографе, который едва волочил ноги по подъездной аллее, ведущей к главному входу в отель «Плаза», после неудачной попытки уговорить младшего Дилейни устроить ему интервью с Дилейни-старшим.

Джо Керр, высокий и худой, выглядел много старше своих сорока с хвостиком. При ходьбе он сутулился и задыхался. Жидкие желтоватые волосы не добавляли ему привлекательности, но главное, что неприятно поражало любого при знакомстве с ним, – его лицо: потасканное, опухшее, синюшное.

После смерти жены он ежедневно заливал в себя по две бутылки виски, и его физиономия превратилась в сплошную сетку полопавшихся мелких сосудов. С такой рожей, с такими вечно слезящимися, выпученными глазами – прибавьте к этому заношенную, мятую, давно не чищенную одежду, – он производил впечатление конченого человека, и люди инстинктивно сторонились его.

Каким-то чудом он пока еще сводил концы с концами. В Канны его откомандировала голливудская бульварная газетенка «Замочная скважина». На выпивку и самое необходимое ему хватало.

«Замочная скважина» неплохо расходилась, специализируясь на полупорнографических фото и безответственных сплетнях. В лучшие времена Джо в страшном сне не привиделось бы сотрудничать с подобным изданием, сколько бы ему ни посулили. Теперь он был благодарен и за это.

Входя в вестибюль «Плазы» с камерой на шее – он снимал только «Роллейфлексом», – Джо думал об утреннем письме от Мэнли, редактора «Скважины».

«Сколько раз я должен повторять тебе, какой материал нам нужен? – втолковывал ему Мэнли. – Чтобы у читателей челюсть отвисла! Канны – это выгребная яма, дураку понятно.