Терновый венец болезни. Опыт преодоления рака

А тут, видишь ли, – чрево побаливает! И тем не менее…

– Что-то ты неважно выглядишь, – бдительно замечает вечером матушка Людмила.

– Не тревожься, – отвечаю, – просто служба была трудная.

Чувствую, что не очень-то убеждает её мой бодрый ответ. Я и сам давно уже замечаю, что даже прочесть имена, поминаемые вслух во время богослужения, часто становится мне не по силам. Представляете – читаю эти длинные списки и – вдруг сознание начинает медленно отключаться. Мучаюсь от неловкости перед сестрами и паломниками, хотя вроде и нет в этом моей вины.

«Ящик» может понадобиться без отлагательства

К ночи боли крепчают и достигают к утру такой силы, что ясно понимаю – поездки в клинику, от которой прежде всячески увиливал, не избежать. Осмотр в приемном покое помню уже плохо. Сквозь муть в глазах передо мной встает человек в белом халате. Медленно соображаю – не иначе как хирург.

– Игорь Скобелев, – представился он, – ваш врач. Мы посоветовались с коллегами и решили оперировать вас, причем не откладывая в долгий ящик.

Ну, что уж тут комментировать. Не понимая, что промедление смертельно опасно, все же чувствую, что сил терпеть уже мало. Так что отвечаю:

– Конечно, ведь «ящик» может понадобиться без отлагательства…

Да, чувство юмора иногда приходит к человеку в самое, казалось бы, неподходящее время…

– Доктор, – капитулирую с безысходным смирением, – в медицине я совсем ничего не понимаю, посему действуйте, как считаете нужным.

Операция, милостью Божией, в целом прошла успешно.

Постепенно затихают послеоперационные боли. На моей больничной тумбочке перед иконами находятся преждео священные Дары Христовы (вот она – великая милость Божия!). Уже на третье утро после операции я самостоятельно причастился. И это – в больнице, в отделении реанимации! Благодарен врачам, которые не возражали против таких неординарных для них действий больного в палате интенсивной терапии.

Простите меня, мои духовные наставники: в том состоянии не было у меня сил для полной молитвенной подготовки к Причастию – ни встать, ни поклон положить, ни молитв необходимых не мог прочитать. Было только громадное желание: прикоснуться своими пересохшими губами к Телу и Крови Господней, осознавая, что в этом мое спасение.

«Но с кем Причастие и Покаяние -

Господня сохранит рука», – пишет протоиерей Андрей Логвинов.