Ты за это заплатишь

Мы немного постояли так. Было очень приятно. Потом я понес ее в спальню и опустил на кровать.

– Дождись меня, – попросил я.

Я разделся в ванной, накинул шелковый халат и вышел в гостиную. Пошарил по шкафам, пока не нашел гостинцы от Киллеано. Он прислал четыре бутылки скотча, бутылку бренди и содовую «Уайтрок». Я выбрал бренди и вернулся в спальню.

Мисс Уандерли лежала в постели. Волосы у нее высохли и струились по подушке медовыми ручейками. Она взглянула на меня и улыбнулась.

Я разлил бренди по бокалам.

Протянул бокал ей, потом понюхал свой. Букет был чудесный.

– За тебя и за меня, – сказал я.

– Нет, только за тебя, – возразила она.

– Ладно, тогда потом за тебя.

Я выпил.

Она поставила бокал на столик у кровати, не притронувшись к нему. Ее темные глаза были широко распахнуты.

Я смотрел на нее, чувствуя, как холодок пробежал по спине. Алкоголь устремился в желудок.

– Как же я не подумал об этом, – произнес я.

Комната медленно закружилась, потом накренилась.

– Подарочек от Киллеано, – услышал я собственное бормотание. – Только не для невесты.

Я таращился в потолок. Свет угасал точно так, как это бывает в кинотеатре. Я силился пошевелиться, но мышцы не слушались. Я скорее почувствовал, чем увидел, как мисс Уандерли встала с постели. Мне хотелось сказать ей «смотри не простудись», но язык превратился в кусок вялой кожи.

Я услышал голоса, мужские. Тени заходили по стене. А потом я покатился по темному желобу в темноту.

6

Я начал выкарабкиваться из темного колодца к крошечным точкам света наверху.

Это было нелегко, но я не сдавался, потому что где-то рядом кричала женщина.

Затем я вдруг оказался наверху колодца, и меня ослепил солнечный свет. Я услышал собственный стон, а когда попытался сесть, мне показалось, что у меня отвалилась макушка. Я, чертыхаясь, схватился за голову, чтобы ее удержать и обуздать боль. Женщина кричала не умолкая. От этого звука кровь стыла в жилах.

Я сделал усилие над собой.

Пол ушел из-под ног, когда я встал, но мне удалось пересечь комнату. Шагал я так, словно в грудь бил ветер, дующий со скоростью сто миль в час.

Я добрался до двери спальни, вцепился в притолоку и заглянул в гостиную.

Мисс Уандерли стояла, прижавшись к дальней стене. Руки у нее были широко раскинуты, ладони упирались в нежно-голубую стенку. Она была в чем мать родила, рот широко раскрыт. Когда я взглянул на нее, она снова закричала.