Ухо востро

Ну, вы знаете, это композитор. Когда девчонка появилась на свет, папаша как раз вернулся домой с какой-то треклятой оперы. Потому-то и назвал дочку Джильдой.

– «Риголетто», – подсказал я.

Уставившись на меня, Эл почесал брюхо и глотнул еще пива.

– А мне почем знать? В итоге, значит, Джильда устроилась воздушной гимнасткой в какой-то захудалый цирк. Зарабатывала гроши. А Марта, как вышла из тюрьмы, решила, что от племянницы может быть польза. Для работы на верхних этажах воздушная гимнастка – самое то. Девчонке эта мысль понравилась.

 – Эл умолк, рассматривая свой бокал, а потом продолжил: – А сейчас опишу Марту. Толще женщины я в жизни не видел. Да, у этих старых коров из Нью-Йорка жирку хватает, но Марта – уже другая весовая категория. Чемпионка среди обжор. Отложив нож с вилкой, тут же принималась за конфеты и пирожные с кремом. И так по кругу. Весила, думаю, под триста фунтов, плюс-минус. Квадратная блондинка, на тот момент – пятьдесят четыре года. И такая башковитая, что в одном ее мизинце ума было больше, чем в целом Генри.

Давайте-ка глянем, что получается. Значит, Марта придумала, как украсть бриллианты. Все организовала. Велела Эйбу найти еще одного исполнителя, помоложе. Эйб всегда поддерживал связь с заезжими гастролерами, а Марта не хотела, чтобы о ее затее прознали местные хищники. Не ровен час, тоже решат поживиться.

Она, в отличие от Генри, вела счет деньгам. Потому-то и взяла на себя финансовую сторону всей операции. Генри знать не знал, что у Марты есть капиталец, двенадцать тысяч долларов заначки.

И она решила инвестировать их в дело, чтобы все было как положено.

Сняла трехкомнатный «люкс» в гостинице «Плаза» на Бей-Шор-Драйв. Не самый роскошный, но неплохой. Пентхаус. Для Джильды – самое то. Ее хлебом не корми, дай шикануть на халяву. Да и Генри остался доволен. Любил жить на широкую ногу, как и положено по его полковничьей легенде. Тем более что бесплатно.

Пока Генри беседовал с Эйбом, Марта сидела на террасе пентхауса. Под зонтиком, чтоб на солнце не сгореть.

В руке – шоколадка с мятной начинкой. А прямо перед Мартой – Джильда. Разлеглась на надувном матрасе и нежится на солнышке в чем мать родила…

Марта Шелли, известная в криминальных кругах как Толстуха Гуммрих, двумя пальцами извлекла из коробки шоколадную конфету, с умилением посмотрела на нее и отправила в рот.

– Ты бы прикрылась, пигалица, – велела она, разглядывая коричневую спину Джильды. – Генри вот-вот вернется.