У мертвых не спросишь

 – Берни довольно прищурился.

– Для дилетантов, может, и недурно. Ладно, до вечера!

Было уже четыре часа пополудни, и солнце почти закатилось за горизонт, когда я пересек Бэй-бридж[2 - Бэй-бридж – мост между Оклендом и Сан-Франциско.] и остановился возле постового на Харрисон-стрит, спросить, как добраться до Леннокс-стрит. Постовой направил меня в район Индиа-Бэйсин.

Оставив «бьюик» на пустыре, я прошелся до Леннокс-стрит по усыпанному мусором переулку. Доходные дома, исполосованные железными пожарными лестницами, темными силуэтами вырисовывались на фоне сумеречного неба.

То здесь, то там в окнах верхних этажей вспыхивал свет.

Я остановился у дома номер три – узкой постройки с высоким каменным крыльцом, у которого галдела стайка оборванных ребятишек. При моем приближении пацанята затихли и, пихая друг друга локтями, уставились на меня во все глаза.

– Здесь живет Сэм Харди? – обратился я к ним.

– Ага. Но сейчас его нет дома, – ответил один из мальчишек, сдвинувшись к краю ступеньки, чтобы я мог пройти.

Пока я поднимался по обшарпанной лестнице, вся чумазая ватага дружно глядела мне вслед.

Через неплотно прикрытую дверь я попал в полутемный вестибюль. На перевернутом ящике, привалившись спиной к стене, сидел тощий негр и изучал программу скачек. Он поднял голову, и я встретил его равнодушный усталый взгляд.

– Как мне найти Джейка Хессона? – спросил я, вынимая из бумажника долларовую купюру.

В глазах негра блеснул алчный огонек.

– Третий этаж, шеф. Комната десять. – Он схватил доллар и торопливо спрятал в карман.

– Хессон там?

– Там, шеф. С утра из комнаты ни ногой.

Я бодро проскочил несколько лестничных пролетов и через пару минут был на площадке третьего этажа. За одной из дверей надрывался радиоприемник. Обнаружив комнату под номером десять в самом дальнем конце коридора, я приложил ухо к дверной панели.

Внутри было тихо. Я отрывисто постучал и снова прислушался. В ответ не раздалось ни звука. Я легонько нажал на дверную ручку, и дверь со скрипом отворилась.

Посредине комнаты стояла кровать, а поперек нее навзничь лежал Джейк Хессон. На его грязно-белой рубашке, прямо против сердца, расплылось багровое пятно. Из центра пятна торчала рукоятка ножа. Судя по восковому цвету лица, Хессон был мертв уже несколько часов.