Книга для родителей

В этом отношении они сильно напоминали семью Веткиных, но у тех было меньше открытой радости, смеха, веселой каверзы.

Пыжовы почти не болели. Я помню только один случай, когда сам Иван Прокофьевич слег в гриппе. Мне сообщил об этом старший мальчик Павлуша. Он влетел ко мне оживленный и сияющий, направил на меня ироническую улыбку, а всевидящий глаз – на группку деталей на столе.

– Отец у нас сегодня подкачал! Грипп! Доктора звали! Лежит и коньяк пьет! А на работу не может прийти и вам сказать… Видите? А говорил: я никогда не болею.

Это он просто задавался!

– Это доктор сказал, что у него грипп?

– Доктор. Грипп, это не опасно, правда? Подкачал. Вы не зайдете?

Иван Прокофьевич лежал на кровати, а на столике рядом стояла бутылка коньяка и несколько рюмок. В дверях спальни, прислонившись к дверной раме, стояли младший Севка и Варюша и бросали на отца вредные взгляды. Видно было, что Иван Прокофьевич только что удачно отразил какое-то нападение этой пары, потому что живчики на его лице бегали с торжествующим видом, а губы были поджаты в довольной гримасе.

Увидев меня, Севка подпрыгнул и громко засмеялся:

– Он говорит, что коньяк – это лекарство. А доктор пил, пил, а потом говорит: ну вас к черту, напоили! Разве такое бывает лекарство?

Варюша, покачивая половинку белой двери, сказала с самой въедливой тихонькой иронией:

– Он говорил, кто первый заболеет – пустяковый человек! А теперь взял и заболел…

Иван Прокофьевич презрительно прищурился на Варюшу:

– Бесстыдница! Кто заболел первый? Я?

– А кто?

– Пустяковый человек – это Варюша Пыжова…

Пыжов скорчил жалобную рожу и пропел из «Князя Игоря»: «Ох, мои батюшки, ох, мои матушки!»

Варюша смотрела на него удивленно:

– Когда? Когда? А когда я так пела?

– А когда у тебя живот болел?

Пыжов схватился за живот и закачал головой.

Варюша громко засмеялась и в отчаянии бросилась на диван. Пыжов улыбнулся, довольный победой, взял в руки бутылку и обратился ко мне с просьбой:

– Уберите куда-нибудь этого несчастного мальчишку.

Он привык касторкой лечиться и меня подбивает.

Сева даже ахнул от неожиданности удара и открыл рот, не находя ничего для ответа. Пыжов растянулся в улыбке:

– Ага!

Потом предложил:

– Выпьете рюмочку?

Я удивился:

– Вы больны? Или шутите? Зачем пить?

– Ну а как же! Вы подумайте, восемь лет не болел. До того приятно, как будто годовой отчет сдал. И коньяк можно пить, и книги читать, лежишь, все тебе подносят, люди приходят.