Колумбийская балалайка

– Молчат, будто уснули. Побег задумываете, слышу.

– Какое сегодня число? – опять влез Вовик.

Но на Вовика теперь внимания обращали не больше, чем обращают, скажем, на радиоточку, которая гнусаво мямлит что-то в углу на кухне.

– Ребят, вы серьезно? – Теперь этот вопрос поступил от Любы.

Агент “Неваляшка”

Другого выхода пока нет: необходимо убедить их бежать, потому что я знаю: боевикам действительно нужен только один из нас. И не сомневаюсь, кто именно: моя обожаемая “персона”. Потому что это уже перебор – заваривать такую кашу из-за кого-то еще.

Другие – лишь опасные свидетели в игре на большие ставки, и жалость в ее правила не входит. Меня и еще четверых расстреляют (пардон, может, всего лишь троих, так как один (или одна) предположительно из команды соперников). Поэтому если и суждено умереть – впрочем, моя работа предусматривает постоянную готовность к такому исходу, – то прежде надо использовать все шансы выжить. Я вижу на данный момент единственный шанс: побег до прилета Маэстро на базу.

Необходимо убедить остальных. Но инициатива должна исходить не от меня. Или не только от меня. Если в команде имеется засланный казачок, то нельзя обращать его внимание на себя. Он наверняка раскроется, если попытается помешать побегу. И тогда я его увижу. И упредительно зайду со спины.

– Это, Леша, глупости из фильмов – все эти заболевшие животы и доллары за глоток воды, – говорил Борисыч. – Не сработает. Не идиоты же нас пасут. Надо иначе действовать… Конечно, стопроцентный план мы не изобретем, но с высокой вероятностью удачи, думаю, придумать в состоянии.

– Чего-то придумал? – быстро спросил Мишка.

– Да, забрезжила одна идейка. Так, пока только эскиз…

– Ну, говори, говори, – подбодрил Алексей.

– Скажу, конечно. Представим себе этих людей, что поставлены нас охранять. Психологию часовых, так сказать…

– Отец, давай сразу по делу, а? – Лешка притопнул ногой в замшевой туфле.

– Не всегда нужна спешка, Леша, не всегда, – размеренным менторским тоном ответил Борисыч.

Будто время тянул. – Итак, они не боятся нас, безоружных и с виду бестолковых, зато очень боятся своих главарей. Это банда, и законы у них суровые, расправа быстрая.

– Батя, а ты не из тамбовских пацанов будешь? – хохотнул Михаил.

– Часовым наверняка дано строгое предписание не открывать камеру, – пропустил его слова мимо ушей старик. – По крайней мере, без разводящего. Без, так сказать, начальника караула. Старшего, иными словами.