Я сам похороню своих мертвецов

Инглиш снова постучал, затем открыл дверь и заглянул в затемненную комнату. Сквозь задернутые занавески просачивалось достаточно света, чтобы понять, что это спальня. Он взглянул на кровать: никого, и одеяло отброшено в сторону.

– Думаю, она вышла, – сказал он Чаку.

– Может, ванну принимает, – предположил Чак. – Хотите, я загляну?

Инглиш пропустил мимо ушей его любезное предложение и вошел в спальню, на ходу включив свет.

Он вошел и замер на месте.

Справа от входа в спальню была еще одна дверь.

И на этой двери, на белом шелковом пояске, перекинутом через верхнюю часть двери и закрепленном на чем-то с другой стороны, висело тело темноволосой девушки лет двадцати с небольшим. На ней был расстегнутый шелковый халат, под которым виднелась голубая ночная сорочка из нейлона. Даже если при жизни она и была красоткой, то теперь лицо стало восковым и распухший язык торчал из раскрытого рта. Запекшаяся кровь нитью тянулась от носа к подбородку. Чак шумно выдохнул.

– Вот же черт! Зачем она это сделала? – проговорил он придушенным, низким голосом.

Инглиш подошел к ней и коснулся руки.

– Наверное, она мертва уже часов семь, – решил он. – Дело все усложняется, Чак.

Чак подошел и встал рядом с ним, впившись в мертвую девушку оценивающим взглядом.

– Это точно, – согласился он, а затем продолжил: – Вот бы моя девчонка завела себе такую ночнушку, а то у нее одни только пижамы.

Инглиш не слушал его. Он стоял, пристально глядя на покойницу, и лихорадочно размышлял.

– Нам бы лучше убраться отсюда, босс, – произнес Чак после долгой паузы.

– Помолчи, а? – отрезал Инглиш и принялся обходить комнату.

Чак подошел к входной двери и ждал там, не спуская маленьких жестких глаз с Инглиша.

– На каминной полке, босс, – внезапно произнес он.

Инглиш взглянул на каминную полку. Среди обычных безделушек, какие люди держат на камине, стояла фотография в серебристой рамке: портрет его брата Роя.

Он взял фотографию.

В нижней части фото, сделанная белыми чернилами размашистым почерком его брата, тянулась наискосок надпись: «Смотри на меня, дорогая, и помни, кем мы станем друг для друга.

Рой».

Инглиш негромко выругался себе под нос.

– Значит, он был в нее влюблен! – Он обернулся на Чака. – И он наверняка ей писал. Такие, как он, всегда пишут. Займись-ка этим, поищи какие-нибудь письма.

Чак приступил к работе, действуя ловко, быстро и с тщательностью профессионала.