Тем, кто верит в чудо

Я протискивался по лестнице между горячими и потными телами и мысленно возмущался: «Ну, надо такое! Люди страдают в неимоверных условиях, и для чего? Чтобы их обманули!» Добравшись до заветной двери, я постучал условным стуком в дверь, и порядочный человек и шарлатан в одном лице, бородач Дима Назин появился на пороге. К моему великому удивлению, вместо сдержанного приветствия он раскинул руки и воскликнул: «О-о! Какое поле!»

Он увидел мое биополе, оценил его немалые размеры и силу. И восхитился. Но я ничего о подобных вещах не знал, видеть их не мог и, естественно, Назина не понял.

И поэтому как бы подхватил шутку и в тон ему ответил: «Ну, конечно! Засеем, пожнем!»

Мы с ним разговаривали на разных языках.

Вся невеликая по размерам Димина «двушка» была заполнена людьми. Мы прошли в тесную кухоньку, Дима угостил меня чаем и сказал: «Извини, Аллан, но у меня только двадцать минут». И я стал задавать ему вопросы. Спрашивал о том, можно ли лечить людей на расстоянии, что это такое – экстрасенсорика, как он исцеляет.

Он отвечал подробно, спокойно, говорил о полях, ауре, биоэнергии…

А я слушал, записывал и в то же время думал о том, что он шарлатан. И о том, что он порядочный человек и отличный парень. А еще о том, что я вижу, как он действует, как обманывает людей без зазрения совести… А Дима продолжал мне толковать – неторопливо, спокойно, приветливо. Перед уходом, уже в прихожей, я задал ему заранее припасенный вопрос «на засыпку»: «Дим, у меня есть коллега, женщина, у нее тахикардия.

Переносит по пятнадцать приступов в день – прямо хоть работу бросай. Не можешь помочь?»

Тахикардия – для тех, кто не знает, – это увеличение частоты сердечных сокращений до 180 ударов в минуту. Обычно возникает при заболеваниях сердечно-сосудистой и нервной систем и при болезнях желез внутренней секреции.

Ну, я от Назина ожидал чего угодно – отказа, объяснения, что за такие тяжелые случаи не берется, или, наоборот, обещания принять.

А он просто не дал мне договорить: «Одну минуточку! Сейчас посмотрю…» Прикрыл глаза и прямо в прихожей стал делать руками какие-то пассы – что-то как бы обхватывал, оглаживал, что-то отбрасывал… Я стоял, наблюдал за ним, и во мне начинало закипать раздражение. Мне думалось: «Ну что ты передо мной-то дурку валяешь! Ну скажи там: приму, пусть приходит… Или: нет, не лечу…» Такая реакция мне была бы понятна, это укладывалось бы в схему моих представлений.