Проклятье Пустоты

Помимо школы, Макс ходил в спортивную секцию по стрельбе, занимался рисованием и раз в неделю плавал в бассейне. Ребёнок был активным, и его батареек хватало на весь день. Учился в одной из лучших школ города. Особенно хорошо ему давался урок литературы. Сочинения школьника младших классов неоднократно признавались лучшими. На городских же конкурсах похвастаться аналогичным успехом он не мог, однако в своей возрастной группе неизменно занимал первое место. Читать он тоже любил. Конечно, серьёзная литература не входила в список прочитанного за лето, но с произведениями нескольких детских писателей он мог познакомиться на каникулах.

Не безучастия Эндрю, любовь к музыке постепенно также формировалась в нём. Говорили об этом занятия в школьном ансамбле. Из-за малого возраста он не мог играть на главных инструментах. Приходилось иногда стучать в барабан или дергать колокольчик. Но, несмотря на это, глаза Макса всегда разгорались ярким пламенем перед дверью кабинета музыки. А в прошлом году начал учиться игре на скрипке. В остальном же это был обычный ребёнок, со своими радостями и огорчениями.

Эндрю только и оставалось успевать за мальцом. Он никогда не отказывал своему сыну в покупках разных капризов, всегда старался угодить. Макс, в свою очередь, не злоупотреблял этим. За все годы походов в детские магазины ни одной истерики не произошло, хотя Фримен старший мог время от времени отказать в какой-то «хотелке» сыну. В целом, у них была крепкая, хотя и неполная, семья обычных жителей страны.

Рыбача на причале или вблизи скалистого берега, Макс спрашивал отца про маму. Интересовался тем, какая она была, что любила, от чего сторонилась. Его очень интересовал её голос: был ли он низкий или высокий, интонация нежная или же строгая. Эндрю практически сразу, как малыш начал задавать вопросы о маме, рассказал о несчастье, случившемся с ней. По мере взросления отец рассказывал все больше и больше о тех событиях, явно о чем-то умалчивая. Макс слушал взахлёб, задавая банальные детские вопросы, с годами меняя на более взвешенные и осмысленные.

Вскоре Эндрю взял Макса на кладбище, чтобы познакомить их.

– Ты должен знать свою маму, – говорил отец. – Она очень тебя любила. И всегда будет у тебя здесь… – приложив ладонь к левой части груди мальчика, он продолжил говорить о ней доступным малолетнему языком.

Эндрю не договаривал о многом, но это было и понятно: слишком мал был ещё сын для подробностей, волновавших отца.