Проклятье Пустоты

 – Я просто хочу обратно в свою палатку! Отпустите меня!

– Ты не уйдёшь! Ты точно от него не уйдёшь! – продолжил второй голос. Макс бросился изо всех сил в мрак ночного леса. Спотыкаясь о поломанные ветки и поскальзываясь на гладких камнях, он, не сбавляя скорости, галопом нёсся по прямой, не оглядываясь и не думая о месте, куда может завести его страх.

– Мы не пугаем тебя.

– Да, не пугаем. Мы предупреждаем, – вторил более низкий голос первому. – Ты не убежишь.

– Ты должен бороться, и он падёт… – первый голос нашёптывал бегущему Максу.

Иглы молодых сосен царапали лицо напуганного мальчика, но, ведомый жутью происходящего, он не замечал болезненные уколы. Когда усталость давала о себе знать, а дыхание становилось невыносимо тяжёлым, Макс сбавлял темп. Однако передышки не бывали долгими, поскольку голоса, шепчущие во тьме, вновь возобновляли свою активность, а мальчик слышал непонятные, порой неразборчивые слова, однозначно ухудшавшие эмоциональное состояние ребенка.

Большая часть просто пролетала мимо ушей, не оставляя ничего, кроме опустошения.

– Все кончится, как ты захочешь, – продолжал вещать один из преследователей. – Мы знаем будущее, но финал – загадка для всех.

–А теперь вставай! – одновременно произнесли два мертвецки бесчувственных голоса.

К этому моменту Макс окончательно выбился из сил, зацепившись за один из бесчисленных корней, которые лишь по воле случая ему ранее удавалось избегать. Он рухнул на прохладную землю, покрытую редким мхом.

Дыхание моментально сбилось, вызвав рвотный кашель такой силы, что после него ощущалась сильная боль в груди, будто множество игл разом были воткнуты в его лёгкие. Медленно поднимаясь с земли, попутно сделав несколько глубоких глотков воздуха, он обернулся назад.

– Вставай! – громкий крик ударил в школьника.

Прямо в глаза Макса, на расстоянии не более пятнадцати сантиметров, смотрели два детских безжизненных лица, подсвеченных фосфоресцирующей аурой бледно-лунного цвета.

Они были изуродованы и обезображены. Черепа пробиты в верхней теменной доли, запёкшаяся кровь была облеплена давно умершими мухами и их личинками; кожа кремового цвета с зелёными пятнами, разбросанными в хаотичном порядке, была сморщена и смята – складывалось впечатление, будто долгое время находилась в воде. Прозрачная слизь, стекавшая с тел, вязкими комками погружала в атмосферу городского морга из-за своего специфического запаха.