Вечное чудо жизни

 – В этой четверти молоко чуть не кипит.

Я снова взялся за соски и тут же убедился, что Джимми прав. Молоко из одной четверти выглядело отличным, но было заметно теплее, чем из остальных трех. А когда я выдоил на ладонь еще несколько струек, то ощутил пока невидимые хлопья.

Я виновато посмотрел на фермера, и он закатился хохотом.

– Похоже, ученик-то разбирается получше учителя! Кто тебя этому научил, сынок?

– Папа. Он всегда говорит, что в таких случаях легко допустить промах.

– Вот он и допустил, верно? – Фермер хлопнул себя по бедру.

– Ну ладно, ладно, – отозвался я и пошел к машине за пенициллиновой мазью, размышляя, сколько еще таких накладок сын подмечал, разъезжая со мной по вызовам.

Потом, когда мы возвращались по перегороженной дороге, я его поздравил.

– Отлично сработано, старина. А ты знаешь куда больше, чем мне казалось.

Джимми расплылся до ушей:

– Ага! А помнишь, как я даже корову подоить не умел?

Я кивнул. Большие фермы давно были оснащены доильными аппаратами, но мелкие фермеры нередко все еще доили вручную, и сын всегда следил за ними как завороженный.

Мне вспомнилось, как он стоял рядом с Тимом Саггеттом, доившим одну из своих шести коров. Скорчившись в три погибели на табурете, упираясь лбом в коровий бок, старик посылал пенящиеся струйки молока в зажатое между коленями ведро.

Он поднял глаза и перехватил жадный взгляд мальчика.

– Хочешь подоить, парень?

– Ага! Пожалуйста.

– Ладно. Вон еще ведерко. Поглядим, сумеешь ли ты надоить доверху.

Джимми присел на корточки, ухватил по соску в каждую руку и принялся увлеченно их тянуть. Ничего не произошло. Он взялся за два других. С тем же результатом.

– Так ничего же не доится! – воскликнул он жалобно. – Ну ни капельки!

Тим Саггетт усмехнулся:

– Выходит, не так-то это просто, а? Сдается мне, долгонько бы ты выдаивал всех шестерых коров.

Мой сын повесил голову, и старик провел заскорузлой ладонью по его волосам.

– Забеги-ка как-нибудь, и я тебя обучу.

Заправским дояром станешь.

Недели две спустя, подъехав домой под вечер, я увидел, что в дверях Скелдейл-хауса стоит Хелен, и лицо у нее очень встревоженное.

– Джимми не вернулся из школы, – торопливо сказала она. – Он не говорил тебе, что пойдет к товарищу?

Я напряг память.

– Как будто нет. Но, может, он просто заигрался где-нибудь?

Хелен прищурилась в сгущающиеся сумерки.

– Непонятно… Он всегда забегает домой предупредить нас.