Планетарный миф

Духовную вселенную человечества можно представить как обращенный конус. На поверхности широкого основания раскинулись разнообразнейшие Культуры, принадлежащие, каждая, своему народу. Глубже, и концентрированнее, и ближе одна к другой – эзотерические Традиции (на стебле одной Традиции может расцвести несколько Культур, последовательно во времени или параллельно). Продолжая движение – центростремительное и вглубь – вполне естественно будет предположить, что у этого обращенного конуса есть вершина.

Или, по крайней мере, была когда-то. Она являет собою сверхконцентрированный Исток – точку, из которой произросли Традиции.

Существование точки предельной глубины Духа чувствуют мистики. Нередко современные эзотерики пытаются говорить между собой и писать книги в терминах самого Истока. Если бы удалось им это, вернулась бы эпоха языка, что существовал до строительства и крушения Вавилонской Башни. Имеется в виду – в духовном смысле, конечно. То есть, каждый из тех немногих, для кого смысл жизни – духовный поиск, вновь стал бы понимать каждого из себе подобных.

Но с некоторого времени человечество утратило представление об Истоке. По крайней мере, в лице своего огромного большинства. И современное человечество живет, и мыслит, и чувствует – как если бы Глубинной Точки никогда не было и его Традиции возникли из ничего.

И что же остается тогда стремящемуся к предельной полноте постижения, желающему овладеть концентрированной системой первоосновных и универсальных понятий?

Как правило, такие идут одною из двух дорог.

Первая. Пытаются каким-то образом объединить или усреднить эзотерические Традиции. Чтобы привести все, известное из них, к общему знаменателю. Нащупать некое среднее и, таким образом, реконструировать архетип. На более поверхностном уровне это подобно экуменическому межконфессиональному движению. Попыткам сконструировать универсальную религию для всего человечества. Недавняя историческая практика показала, однако, что экуменизм не живуч.

Причины тому можно видеть минимум две. Догматы и каноны всякой жизнеспособной церкви есть целостный организм. А таковой обладает силами иммунной защиты, то есть – противится внедрению чужеродных органов (толерантен лишь мертвый механизм). И, кроме того, религиозная истина, как правило, не «лежит между». Гораздо чаще она находится глубже уровня спора и усреднение не может дать, в смысле приближения к ней, ничего.