Правда о Первой мировой

Это означает всеобщую войну…» Отсылка ультиматума задерживается, пока не проведены различные меры, подготавливающие войну, и пока Пуанкаре, посещавший в это время царя, не отплыл из Петербурга. Русского посла в Вене заверяют в мирных намерениях Австрии, и он уезжает в отпуск. Но германским пароходным линиям послано извещение о сроке, когда будет отослана австрийская нота, с предупреждением, что они должны быть готовы к быстрому «развертыванию».

Ультиматум предъявляется сербскому правительству в 6 часов вечера 23 июля – в день, когда сербский премьер-министр отсутствует.

Ультиматум требует не только прекращения всякой пропаганды против Австрии, но и признания права Австрии сменять по своему усмотрению любого сербского чиновника и назначать взамен этого в Сербии своих чиновников. Это – прямое насилие над Сербией как независимой страной. На ответ дано только 48 часов.

На следующий день германское правительство передает в Петербурге, Париже и Лондоне ноты, в которых устанавливает, что требования Австрии «умеренны и правильны».

Германское правительство не могло еще видеть ультиматума, когда оно легко мысленно это писало, добавив притом угрозу, что «любое вмешательство… повлечет за собой неисчислимые последствия». В Лондоне нота вызвала изумление, в России – ярое негодование.

За две минуты до истечения срока ультиматума ответ Сербии был передан австрийскому посланнику. Не теряя даже времени на прочтение этого ответа, посол порвал дипломатические отношения и в соответствии с полученными инструкциями специальным поездом выехал из Белграда.

Три часа спустя был отдан приказ о частичной мобилизации Австрии против Сербии. Одновременно подготовительные меры к мобилизации были приняты в Германии и России.

Несмотря на все это, сербская нота фактически согласилась на все требования Австрии, за исключением двух, которые определенно нарушали ее самостоятельность. Когда кайзер 18 июля своего возвращения прочел ноту, он написал на ней следующее замечание:

«Блестящие достижения для столь короткого промежутка времени – 48 часов… Большая моральная победа Вены, но вместе с этим отпадает и всякий предлог для объявления войны».

А относительно частичной мобилизации Австрии он добавил:

«По правде говоря, я бы никогда не отдал приказа о мобилизации».

Еще раз восторжествовала политика «бронированного кулака», и кайзер, показав сомневавшимся, что он сильный человек, захотел почить на лаврах. Самолюбие его удовлетворено. Царственная честь сохранена.