Черный крест. 13 страшных медицинских историй

Она уже почти искренне верила в то, что этот ребенок – ее ребенок, ее Данилка, тот самый, который так бурно реагировал на отцовское мяуканье. Верочка нашла, что хоть сын внешне больше пошел в отца, но выражение лица у него ее, мамино. А когда Данилку прикладывали к груди, то он сопел и чмокал губами в точности так же, как спящий Георгий Владимирович.

Сам же Георгий Владимирович утверждал, что спящий Данька (Верочкино «Данилка» ему категорически не нравилось) – ну прямо копия спящей Верочки.

– Вы оба спите так сосредоточенно, как будто работу работаете, – повторял он.

* * *

– Выписали сегодня нашу Веру, – доложила сестре Татьяна Яковлевна. – Все нормально. В субботу заеду к тебе на обед.

– Я сварю грибной суп и нажарю котлет, – пообещала Анна Яковлевна.

– А на гарнир – тушеную брюссельскую капусту! – потребовала сестра.

Она распоряжалась по праву старшей, родившейся десятью минутами раньше.

– Непременно, – заверила Анна Яковлевна и дала отбой.

По телефону много не скажешь, но все было ясно и так, без слов.

В субботу сестра привезет ксерокопии истории Вериных родов, истории родов «донора» и еще кое-каких документов, могущих впоследствии оказаться полезными.

Они лягут в личную Верину папку – пластиковый конверт, в котором уже лежат ксерокопия Вериной карты из медицинского центра, оригиналы настоящих скрининговых тестов и первая, соответствующая реальному положению вещей, запись консультации генетика. Вера Денисовна очень перспективная клиентка, ее можно будет «доить» до бесконечности.

Анна Яковлевна покосилась на антресоль, где в двух картонных коробках из-под телевизоров хранился их общий архив – гарантия обеспеченной старости, и самодовольно улыбнулась.

История третья

Отдай даром!

Гильденстерн:

Расспрашивать себя он не дает

И с хитростью безумства ускользает,

Чуть мы хотим склонить его к признанью

О нем самом.

    Уильям Шекспир, «Гамлет, принц Датский»[8 - Перевод М. Лозинского.]

– За последние пять лет вы сменили три места работы, – главный врач не носил очков, но по тому, как далеко от глаз держал он трудовую книжку Антона, легко можно было догадаться о его дальнозоркости, – три поликлиники.

И везде работали на участке… В чем дело?

Волосы у главного врача были неестественно черными, без единого седого волоса. «Красится, – подумал Антон. – Очков не носит, волосы красит, галстук вон какой нацепил. Все с вами ясно, Анатолий Васильевич. Бабник вы, котяра мартовский».