Благородный Дом. Роман о Гонконге. Книга 1. На краю пропасти

– Сделка представляется очень хорошей, – сказал Филлип Чэнь, словно читая его мысли.

– Да. Похоже, что так.

– Если они действительно вложатся, все мы заработаем целое состояние и это станет сян ю для Благородного Дома, – добавил Филлип, сияя.

Улыбка Данросса снова сделалась язвительной. Сян ю, «ароматная смазка», – это деньги, отступные, комиссионные, которые все китайские рестораны, большинство компаний, все игорные дома, дансинги, женщины легкого поведения платили триадам, той или иной форме триад, по всему миру.

– Не перестаю поражаться: ведь сян ю платят везде, где в бизнесе участвует хоть один китаец.

– Да что вы, тайбань, – сказала Диана таким тоном, словно говорила с ребенком. – Какой бизнес может существовать без защиты? Предполагается, что ты должен платить, и ты, естественно, платишь, а как же иначе? Сян ю – так или иначе – дают все. – Она сменила позу, бусинки яшмового ожерелья зазвенели, глаза на белизне лица, так высоко ценимой у китайцев, выделялись темными-темными пятнами.

 – Ну а сделка с Бартлеттом, тайбань, как вы думаете – сделка с Бартлеттом состоится?

Данросс пристально смотрел на нее.

«Ах, Диана, – думал он, – тебе известно до мелочей все, что знает Филлип, про его бизнес, про мой бизнес и еще много такого… Филлип будет рыдать от ярости, если докопается, что для тебя это не тайна. Так что ты прекрасно осведомлена: „Струанз“ может оказаться в большой беде, если сделка с Бартлеттом не состоится, а если она будет заключена, наши акции взлетят и мы снова станем богатыми – и ты тоже, если сумеешь подсуетиться заранее, купить заранее.

Да.

И я изучил вас, китайских дам из Гонконга, так хорошо, как не дано бедняге Филлипу, потому что я даже на малую часть не китаец. Я знаю: когда дело доходит до денег, вы, китайские дамы из Гонконга, становитесь самыми жесткими женщинами на земле – а может, самыми практичными. И про тебя, Диана, мне все известно. Ты сейчас вся аж дрожишь, как бы ни старалась этого скрыть. Потому что Джон Чэнь не твой сын.

Если он выходит из игры, ближайшими по родственной линии становятся двое твоих собственных сыновей, а твой старший, Кевин, делается прямым наследником. Так что ты будешь молиться, как никогда, чтобы Джона больше не было. Ты просто в восторге. Джона похитили и, вероятно, убили, но что там насчет сделки с Бартлеттом?»

– Дамы – такие практичные существа, – заметил он.

– Как это, тайбань? – прищурилась она.

– Они смотрят на все в перспективе.