Благородный Дом. Роман о Гонконге. Книга 1. На краю пропасти

Хуже, чем теперь, у нее не получалось никогда. «Может, из-за того, что они англичане, с англичанами я никогда раньше дела не имела».

– Что-нибудь конкретно требует пояснения? – спросила она. – Если что-то непонятно…

– Мы все прекрасно понимаем, – заговорил Эндрю Гэваллан. – Представленные вами цифры однобоки. Мы финансируем строительство фабрик. Вы поставляете оборудование, но его стоимость амортизируется в течение трех лет, а это внесет путаницу в любое движение наличности и будет означать, что по крайней мере лет пять прибыли ожидать не приходится.

– Мне сказали, что у вас в Гонконге стоимость здания обычно амортизируется за три года, – так же жестко парировала она, обрадовавшись брошенному вызову. – Мы предлагаем лишь следовать принятой у вас практике. Если хотите пять или десять лет – пожалуйста, но при условии, что тот же самый подход будет применяться и к зданию.

– Вы не платите за оборудование: оно в лизинге, и ежемесячный взнос по совместному предприятию очень высок.

– Какова на сегодняшний день лучшая ставка вашего банка, мистер Гэваллан?

Они посовещались и назвали цифру. Несколько секунд она считала на своей карманной логарифмической линейке.

– При сегодняшней ставке вы сэкономите семнадцать тысяч гонконгских долларов в неделю на каждой единице оборудования, если примете наше предложение, на котором за рассматриваемый период… – Еще один быстрый подсчет. – …вы заработаете на тридцать два процента больше в сравнении с вашими лучшими показателями – а мы говорим о миллионах долларов.

Они напряженно смотрели на нее и молчали.

Эндрю Гэваллан подверг ее перекрестному допросу по цифрам, но она ни разу не сбилась. Их неприязнь к ней усилилась.

Молчание.

Она была уверена, что их привели в замешательство ее цифры. «Что еще можно сказать, чтобы убедить их? – думала она с растущим беспокойством. – „Струанз“ огребут целую кучу денег, стоит им лишь сдвинуться с места. Мы заработаем состояние, а я получу свое долгожданное „выходное пособие“, свои „отвальные“.

„Струанз“ разбогатеют на одном только пенопласте, „Пар-Кон“ в течение ближайших десяти лет будет иметь чистыми около восьмидесяти тысяч американских долларов, и, по словам Линка, мне тоже что-то с этого отломится…»

– Сколько ты хочешь? – спросил он перед вылетом из Штатов.

– Пятьдесят один процент, – засмеялась она, – раз ты спрашиваешь.

– Три.

– Да ладно тебе, Линк, мне нужно мое «выходное пособие».