Гайдзин

Поверх ночной рубашки был наброшен элегантный пеньюар.

– Привет, chеri, – тут же произнесла она. – Мне показалось, я услышала голоса. Как ты себя сегодня чувствуешь? Доброе утро, Джейми. Малкольм, ты выглядишь гораздо лучше. Тебе нужно что-нибудь? Скажи, я принесу.

– Нет, спасибо. Входи. Присаживайся, ты выглядишь восхитительно. Тебе хорошо спалось?

– Не слишком, но это не важно, – ответила она, хотя спала превосходно. Благоухая духами, она с милой улыбкой коснулась его и села рядом. – Позавтракаем вместе?

Макфей заставил себя оторвать от нее взгляд и сосредоточиться на делах.

– Я вернусь, когда со всеми договорюсь и все устрою. Джорджа Бебкотта я предупрежу.

Когда дверь закрылась за ним, Анжелика провела ладонью по нахмуренному лбу Струана, и он поймал ее руку, с любовью глядя на нее. Конверт соскользнул на пол. Она подняла его. Слегка сдвинула брови.

– Почему ты такой печальный?

– Отец умер.

Его печаль вызвала слезы у нее на глазах. Ей всегда было очень легко расплакаться, слезы появлялись почти что по желанию, и она с раннего детства знала, какое действие они оказывают на других, особенно на ее тетю и дядю.

Все, что ей для этого нужно было сделать, – это вспомнить, как ее мама умерла, подарив жизнь ее брату.

– Но, Анжелика, – всегда говорила ей тетя страдающим голосом, – бедный крошка Жерар твой единственный брат, другого настоящего брата у тебя уже никогда не будет, даже если этот твой никчемный отец женится во второй раз.

– Я ненавижу его.

– Он не виноват в этом, бедный мальчик, его роды были ужасными.

– Мне все равно, он убил маман, убил ее!

– Не плачь, Анжелика…

И вот сейчас Струан повторял те же самые слова – слезы пришли легко, потому что ей действительно было жаль его. «Бедный Малкольм, надо же, потерять отца – его отец был милым человеком, милым со мной. Бедный Малкольм, он старается быть мужественным. Ладно, скоро ты поправишься, и сейчас быть рядом уже гораздо легче: запах пропал, то есть почти пропал».

Неожиданно в ее сознании возник призрак ее собственного отца: «Не забывай, что этот Малкольм скоро унаследует все: корабли, власть и…» – «Я не стану думать об этом. Или… или о той, другой, вещи».

Она вытерла слезы:

– Ну вот, а теперь расскажи мне все.

– Рассказывать особенно нечего. Отец умер. Похороны прошли много дней назад, и я должен немедленно возвращаться в Гонконг.

– Конечно-конечно, но не раньше, чем ты достаточно окрепнешь для этого.