Гайдзин

«Как печально, – подумал он. – Все, что бывает в последний раз, так печально». Он взял с кровати свой короткий меч и вытащил его из ножен.

В комнате на первом этаже Филип Тайрер открыл глаза. Обстановка была ему незнакома, потом он сообразил, что все еще находится в храме в Канагаве, и вспомнил, что вчерашний день был ужасным, операция – жуткой, его поведение во время нее достойно презрения.

– Бебкотт сказал, что я был в шоке, – пробормотал он. Язык с трудом ворочался в пересохшем, наполненном горечью рту.

 – Господи, может это служить мне оправданием?

Ставни в его комнате были приоткрыты, ветер пошевеливал их, скрипя петлями. Он мог видеть рассветное небо за окном. «Небо красное с утра, пастухам не ждать добра». Интересно, будет сегодня шторм или нет, спросил он себя, потом сел на походной койке и осмотрел перевязанную руку. Повязка была чистой, без свежих пятен крови, и он испытал огромное облегчение. Если не считать головной боли и легкого озноба, он снова чувствовал себя вполне здоровым.

– О господи, как жаль, что я не проявил себя получше!

Он попытался вспомнить, чем кончилась операция, но все в голове было так расплывчато и нечетко. «Помню, я плакал. Плакать не хотелось, но слезы лились сами собой».

Усилием воли он прогнал от себя мрачные мысли. Потом выбрался из постели и настежь распахнул ставни; сегодня он снова твердо стоял на ногах и испытывал волчий голод. Под рукой оказался кувшин с водой, он побрызгал из него себе на лицо, ополоснул рот и сплюнул на кусты под окном.

После этого сделал несколько глотков и почувствовал себя бодрее. В саду никого не было, в воздухе пахло гниющими растениями, обнажившимися на берегу после отлива. Из окна ему были видны часть стены храма и сад, но мало что еще, кроме этого. Через просвет в деревьях он заметил караульное помещение и двух солдат рядом с ним.

Теперь он видел, что его уложили в постель в рубашке и длинных шерстяных кальсонах. Его разорванный, перепачканный кровью сюртук висел на стуле, рядом лежали его брюки и сапоги для верховой езды, все в грязи после бегства через рисовые поля.

«Ладно, мне еще повезло, что я остался в живых. – Он начал одеваться. – Что со Струаном? И Бебкотт – скоро мне придется встретиться с ним».

Бритвы он не нашел, поэтому побриться не смог. Не было нигде и расчески. Ладно, это тоже пустяки. Он натянул сапоги. Из сада доносилось пение птиц, его ухо улавливало какое-то движение снаружи, редкие покрикивания японцев вдалеке, лай собак.