Сёгун

 – Блэкторн нетерпеливо указал на нее: – Онна!

– Онна означает «женщина». – Японец указал на всех трех: – Онна – онна – онна. Вы хотите онну?

Блэкторн устало покачал головой:

– Нет-нет, спасибо. Я ошибся. Извините. А как ее зовут?

– Да?

– Как ее имя?

– А! Ее имя Хаку. Хаку.

– Хаку?

– Да. Хаку!

– Извини, Хаку-сан. Я думал, онна – твое имя.

Староста объяснил недоразумение Хаку, и она была не очень обрадована. Но он сказал еще что-то, все поглядели на Блэкторна и захихикали, прикрывая рот ладонью, а потом ушли.

Хаку вышла голая, перекинув кимоно через руку, с огромным чувством достоинства.

– Спасибо, – промямлил Блэкторн, взбешенный собственной глупостью.

– Это мой дом. Мое имя – Мура.

– Мура-сан. Мое – Блэкторн.

– Извините?

– Мое имя – Блэкторн.

– А!.. Берр-ракк-фон. – Мура несколько раз попытался произнести это, но не смог.

Наконец он встал и уставился на колосса перед собой. Это был первый варвар, которого он когда-либо видел, не считая отца Себастио и другого священника, много лет назад.

«Но священники, – думал он, – темноволосые, темноглазые и нормального роста. А этот человек высокий, с золотистыми волосами и бородой, голубоглазый, и кожа его отчего-то бледна там, где скрыта одеждой, и красна там, где на нее светило солнце. Удивительно! Я думал, все мужчины черноволосые и с темными глазами. Мы все такие. Китайцы такие, а разве Китай не весь мир, за исключением земли южных португальских варваров? Удивительно. И почему отец Себастио так ненавидит этого человека? Потому что он поклоняется Сатане? Я бы так не сказал – отец Себастио мог придумать про Дьявола, если бы захотел. О, я никогда не видел святого отца таким сердитым. Никогда. Удивительно! Так голубые глаза и золотистые волосы – метка Сатаны?»

Мура поглядел на Блэкторна и вспомнил, как пытался допросить капитана на борту корабля, а потом, когда тот упал без сознания, велел перенести его в свой дом: предводитель варваров должен находиться под особым присмотром. Его положили на одеяла и раздели, скорее всего, просто из любопытства.

– Его мужское естество довольно впечатляюще, а? – сказала мать Муры, Сэйко. – Интересно, какой величины оно будет, когда встанет?

– Большой, – ответил Мура, и все засмеялись: его мать, жена, друзья, слуги и лекарь.

– Думаю, их жены должны быть очень выносливы, – вставила его жена Нидзи.

– Вздор, дочка! – отмахнулась мать. – Любая наша госпожа, искусная в любви, сумеет к этому приспособиться.