Германия. В круговороте фашистской свастики

Будущее покажет, удастся ли вожакам германского фашизма выйти, хотя бы тактически, из плена той погромной зоологической идеологии, которую они столь пламенно проповедовали, добиваясь власти: в строительстве современного государства идеология эта – плохой, неладный инструмент. Она хуже преступления, она – ошибка.

Никогда Германия не была столь далека от духа Гёте и Шиллера, как теперь, поскольку она заявляет себя – Германией Гитлера.

НАЦИОНАЛИЗМ. ГОСУДАРСТВО. ПАРТИЯ

Расовая тема упрямо и постоянно звучит в национал-социализме.

Но секрет его широкого успеха лежит все же не в зоологически-расовом, а в национальном пафосе. Он выступает боевым и ярким национализмом. Самый «расизм» его воспринимается массами, скорее, лишь как прелюдия, наукообразная предпосылка патриотических его призывов.

«Наш лозунг, наша программа: Германия, только Германия, ничего кроме Германии!» – восклицает Гр. Штрассер. «Мы боремся, – пишет Гитлер, – за обеспечение жизни и роста нашей расы и нашего народа, за благополучие его сынов, за чистоту его крови, за свободу и независимость родины, дабы наш народ был в силах выполнить миссию, порученную ему творцом мира».

В речах гитлеровских ораторов часто провозглашается знакомая идея германского «мессианизма»: немцы – первый народ в мире и Германии должно принадлежать высшее место среди народов. Книга Гитлера кончается патетическим заявлением о грядущем владычестве германской расы над землею. «Идите за нами, – призывает немцев Геббельс. – Завоевывайте Германию.

И Германия снова завоюет мир».

Традиции заносчивого националистического эгоцентризма достаточно живы в Германии, чтобы движение, открыто их усвоившее, добилось шумного успеха. Гитлер публично превозносит шовинизм – в пику духу Локарно и фразеологии Лиги Наций. «Боязнь шовинизма, свойственная нашему времени, есть свидетельство его импотенции… Великие перевороты стали бы невозможны на этой земле, если бы фанатическая, даже истерическая страсть уступила место буржуазным добродетелям спокойствия и порядка».

Страстный, беззаветный патриотизм, ставящий благо родины выше всего, громко издевающийся над пацифистским лицемерием творцов Версаля, не мог не найти отклика в стране Бисмарка, которую формулы Веймарского катехизиса сумели внешне опутать, но не внутренне переродить.

За Германией не только великое прошлое: она достойна и славного будущего. По коричневой армии пронесся лозунг «Третьей Империи», полный магического, едва ли не религиозного энтузиазма.