Германия. В круговороте фашистской свастики

Много раз описывалось, какою помпою обставляются выступления самого Гитлера: военные оркестры, взводы знаменосцев, парады ударных отрядов, выступление конвоя личных телохранителей, – и, наконец, явление вождя. Так создается то, что называют «медиумичностью» Гитлера. Сам он обозначает все это – «демагогией большого стиля». Эффект получается сокрушительный: масса воспринимает вождя как мессию.

Нередко митинги устраиваются в полутемном помещении, и лишь лицо оратора освещается рефлекторами: «Гитлер как бы чувствует, – острят его противники, – что свои идеи он может сбыть только в полумраке, как сбывают краденые вещи».

Создается атмосфера массовой экзальтации, ораторы производят впечатление одержимых. Психиатр проф. Грубер так характеризует выступления Геббельса, Гросса и др.: «выражение лица человека безумно возбужденного, лицевые мускулы судорожно подергиваются, движения напоминают эпилептика». Агитационный словарь соответствует жестам. Ораторы масс должны иметь мужество быть зачастую плоскими и банальными. Ибо главное – не содержание митинговых речей, а впечатление, ими производимое.

При таких условиях можно представить себе, как выглядел Берлин вечером и ночью 30 января нынешнего года, когда распаленная улица фашизма приветствовала своего героя канцлером! «Кажется, мы вернулись к великим августовским дням 1914 года!»– говорили в толпе… Великие дни 14-го года! Что было за ними, каков был их вечер в ноябре 1918-го, – об этом умалчивается, вернее, это решительно забылось: коротка уличная память.

И хмелен дурман демагогии.

Но массовое действие возможно не только на улицах. В парламентах – та же тактика оглушения, тот же социальный эпатаж. В рейхстаге гитлеровцы требуют закона о смертной казни для всякого немца, признающего ответственность Германии за мировую войну. Парламентская трибуна – наиболее высокая из митинговых кафедр, и только. Гитлер научился у Ленина оценке парламентской работы: парламентами можно пользоваться для своих целей, но нельзя принимать их всерьез. Национал-социалисты – не парламентская, а массовая партия.

«Наше движение антипарламентарно и наше участие в парламентских учреждениях имеет целью их разрушение», – заявляет Гитлер в Mein Kampf.

Но как удалось этому движению стать поветрием, увлечь массы, овладеть государственной властью?

ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ НАЦИОНАЛ-СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ДВИЖЕНИЯ

Надо вспомнить атмосферу послевоенной Германии, страдающей, униженной, разгромленной – и все же внутренне не сломленной.