Трагедия СССР. Кто ответит за развал?

Отец службу в кавалерии начинал, а когда механизация началась, пересел на танк. Под Москвой получил орден Красной Звезды – орден боевой. Ранен был, легкое прострелили, так что до самой смерти туберкулезом болел. Брат его, Григорий, вскоре после войны от ран умер, а третьего сына дедова – Петра – еще в 1941 году под Вязьмой убили. После войны отец остался служить в оккупационной группе войск в Германии. Потом, после демобилизации, устроился электромонтером. У нас появлялся редко, разве раз в год. Гулял казак. Мать с ним в конце концов развелась и в 46-м, после того, как я первый класс окончил, купила на окраине Воронежа домишко, туда и переехали.

До того я день-деньской на Дону пропадал да на речке Ворона, в лугах и болотах Воронежской области. Собирал в лесу орехи и ягоды, ходил за дровами, выкапывал картошку, чистил за коровой, яблоки воровал в колхозном саду. Когда переехали, я на голову выше всех сверстников по улице был.

В конце войны – полная разруха, беспредел, бандитизм. Оружия было много.

Банды ростовские, одесские, «Черная кошка» и т. п. С наступлением сумерек нас старшие загоняли в дом. При свете «катюши», сплющенной гильзы, заправленной бензином с солью, соседская бабушка нам читала сказки. Иногда с улицы выстрел раздастся, крики: «Караул, грабят!» Тогда бабуля коптилку тушила, загоняла нас под кровать и шептала: «Будут меня убивать, вы – молчите!» Со временем появилась на улицах власть: милиционер с револьвером – законодательная, два солдата с ППШ и карабином – исполнительная. Бандитов на месте расстреливали. Через год-полтора мы уже и затемно по улицам бегали. Братва в наколках, вокруг которой мы, мальцы, вечно крутились, завязывала: «Советская власть не шутит».

В 1945 году на нашей улице жил директор хлебного магазина Орлов. Каждое утро за ним приезжал трофейный «опель-кадет». Когда Орлов садился в машину, то она заметно накренялась под его весом. Еще послевоенный голод, неурожай, а он такой огромный жирный кабан. Такие же толстые были два его сына, наши ровесники.

Мы, худые и латаные, нещадно лупили этих поросят. То были уже классовые драки.

В один день приехал рано утром «воронок» и увез «борова» куда нужно. На улице тетки, наши соседки, неделю говорили: «Вот видишь, советская власть и до него добралась. Так ему и надо». Никто из моих родственников и близких в тюрьму не попал, так как не воровали, не убивали, не мошенничали. Вот и все репрессии…

К 47-му году всех бандитов перестреляли, пересажали.