Тайпан

Он стал проталкиваться сквозь толпу коммерсантов, направляясь к Роббу, который стоял у одного из столов и смотрел на море.

– Что дальше, мистер Струан? – выкрикнул Скиннер.

– А?

– Остров наш. Что теперь предпримет Благородный Дом?

– Будет строиться, конечно. Кто успеет построиться первым, выгадает больше всех, мистер Скиннер. – Струан добродушно кивнул и двинулся дальше. Интересно, подумал он, что сказали бы другие торговцы – даже Робб, – если бы узнали, что «Ориентал таймс» принадлежит ему и Скиннер получает у него жалованье.

– Ты не ешь, Робб?

– Позже, Дирк. Времени достаточно.

– Чай?

– Спасибо.

К ним присоединился Купер и поднял свой бокал:

– За Струанову Дурь?

– Если это действительно так, Джефф, – заметил Струан, – вы попадете в одну помойную яму вместе с нами.

– Ага, – добавил Робб. – И помойка окажется не из дешевых, если Дом Струанов будет иметь к ней какое-то отношение.

– Н-да, что-что, а делать дела красиво Благородный Дом умеет! Отличное виски, бренди, шампанское.

– Сделано в Бирмингеме. Там только что изобрели новый способ изготовления стекла. Одна фабрика уже производит по тысяче бокалов в неделю. Не пройдет и года, как таких фабрик появится целая дюжина. – Струан на мгновение замолчал, а потом добавил: – Я готов доставить в Бостон любое заказанное вами количество. Десять американских центов за бокал.

Купер осмотрел бокал более внимательно:

– Десять тысяч. По шесть центов.

– Десять центов. Брок сдерет с вас двенадцать.

– Пятнадцать тысяч по семь центов.

– Идет – с гарантированным заказом на тридцать тысяч по той же цене в течение года начиная с сегодняшнего дня и гарантией, что вы будете покупать только у «Струана и компании».

– Идет – если вы перевезете груз хлопка из Нового Орлеана в Ливерпуль на том же корабле.

– Сколько тонн?

– Триста.

– Идет – если вы выступите нашими агентами по закупке чая в Кантоне в этом сезоне. В случае необходимости.

Купер сразу насторожился:

– Но ведь война окончилась. Зачем вам может понадобиться посредник?

– Вы согласны?

Мозг Купера в этот момент напоминал муравейник. Договор Чуаньби безотлагательно открывал Кантон для торговли. На днях все они возвращались туда, чтобы опять разместиться в поселении.