Пепел Вавилона

Что-то важное. И судя по тому, как держался отец, это важное касалось Филипа.

Филип тронул Карала за руку.

– Что такое?

– Ничего, – неумело соврал тот. – Зря волнуешься.

– Карал?

Немолодой мужчина сжал губы, вытянул шею. На юношу он не смотрел.

– Карал… мне что, у них спрашивать?

Карал медленно покачал головой. Не надо спрашивать. Он нервно облизал губы, снова мотнул головой, вздохнул и тихо, сдержанно заговорил:

– Недавно пришло сообщение. Данные наблюдения с… э-э… с «Четземоки». О том, как уцелел корабль с Джонсоном и Смитом.

– И?..

– И… – тяжелее свинца обронил Карал.

И стал рассказывать, и так Филип Инарос прямо при Розенфелде и полудюжине его ухмыляющихся охранников узнал, что его мать жива. И что на «Пелле» об этом известно всем, кроме него.

* * *

Под перегрузкой он видел сон.

Он стоял у той же двери. Дверь с виду переменилась, но осталась той же. Он вопил, колотил в нее кулаками, рвался внутрь. Прежде в нем были страх, безмерная боль предстоящей потери, ужас.

Теперь – только стыд. Ярость лизала его языками пламени, и он ломился в дверь, за дверь, не для того, чтобы спасти свое сокровище, а чтобы покончить с ним.

Он проснулся с криком. Тяжесть полной g вдавила его в гель. «Пелла» вокруг бормотала, дрожь двигателей и гул воздуховодов нашептывали что-то неслышимое. Трудно было поднять руку, чтобы утереть слезы. Эти слезы выжала не печаль. Грустить ему теперь не о чем. Осталась только уверенность.

Есть человек, которого он ненавидит сильнее, чем Джеймса Холдена.

Глава 3. Холден

У жизни, в которой не приходится терпеть долгих допросов, есть свои достоинства. В этом смысле Холдену прежде жилось не так уж плохо. Когда он вместе с остатками команды «Росинанта» соглашался дать показания, можно было догадаться, что речь пойдет не только об атаке Свободного флота на Землю. Как-никак, тем для беседы хватало. Главный инженер станции Тихо, оказавшийся агентом Марко Инароса, похищение и спасение Моники Стюарт, утрата образца протомолекулы, едва не удавшееся покушение на Фреда Джонсона.

И это только у него. Наоми, Алексу и даже Амосу было что добавить от себя.

Только вот он не ожидал, что вопросники будут распространяться, подобно газу, занимая все доступное пространство. Уже не первую неделю он от двенадцати до шестнадцати часов в сутки обсуждал свою жизнь целиком и полностью. Имена и биографии каждого из восьми родителей. Школьные успехи. Неудачная карьера во флоте.