Пробуждение Левиафана

– Могу я спросить, кто такой лейтенант Лопес?

– Человек, который хотел вас видеть, – отрезал Келли.

Он остановился у серой двери без надписей, коротко постучал и провел Холдена в маленькое помещение со столом и двумя неуютными на вид стульями. Темноволосый мужчина настраивал рекордер. Он неопределенно махнул рукой в сторону стула. Холден сел. Стул оказался еще неудобнее, чем выглядел.

– Можете идти, мистер Келли, – сказал человек, звавшийся, как полагал Холден, Лопесом. Келли вышел и закрыл за собой дверь.

Закончив, Лопес сел за стол напротив Холдена и протянул ему руку.

– Я – лейтенант Лопес. Возможно, Келли уже назвал меня. Я из разведки флота, чего он почти наверняка не сказал. Работа у меня не секретная, но железноголовых учат держать язык за зубами.

Лопес полез в карман, вытащил маленький пакетик белых облаток и забросил одну в рот. Холдену не предложил. Пока он рассасывал таблетку, зрачки его сжимались в булавочные головки. Наркотик, помогающий сосредоточиться. Во время допроса он будет замечать каждое движение мускулов на лице Холдена.

– Первый лейтенант Джеймс Р. Холден из Монтаны, – начал Лопес. Это не было вопросом.

– Да, сэр, – на всякий случай подтвердил Холден.

– Семь лет на Флоте Объединенных Наций, последнее назначение – на истребитель «Занг Фей».

– Это я.

– В вашем досье указано, что вы уволены за нападение на старшего по званию, – продолжал Лопес. – Это обычный штамп, Холден. Вы действительно ударили старшего?

– Нет.

– Как это случилось?

– Он оказался проворнее, чем я ожидал, – объяснил Холден.

– Почему вы пытались?

– Вымещал на нем отвращение к себе. Если от удара пострадал тот, кому следовало, то по чистой случайности, – сказал Холден.

– Кажется, вы с тех пор много думали об этом. – Булавочные зрачки Лопеса не отрывались от лица Холдена. – Терапия?

– На «Кентербери» хватало времени на размышления, – ответил Холден.

Лопес пропустил мимо ушей очевидный намек и спросил:

– К чему же привели вас размышления?

– Коалиция уже сотню лет наступает этим людям на горло.

– Значит, вы сочувствуете АВП? – совершенно бесстрастно поинтересовался Лопес.

– Нет, я не перешел на другую сторону. Я вышел из игры. Я не отказывался от гражданства. Мне нравится Монтана. Я попал сюда, потому что люблю летать, а нанять меня могли разве что на ржавое астерское корыто вроде «Кентербери».