Война Калибана

Всполохи боевых кораблей напоминали искры на дешевом экране, эти краски и мелькания казались здесь неуместными. Знак – что-то пошло очень не так. Менг облизал губы. Он верил, что должен найтись способ. Способ все это спасти.

– Пракс, – позвала Дорис, – нам надо идти. Сейчас же.

Передовой край агробиологии низких ресурсов, «глициновый кеннон», сорт сои, модифицированный настолько, что представлял собой новый вид. На него ушло восемь лет жизни. Из-за него родители до сих пор не видели внучку в лицо. Та соя и еще кое-что прикончили его брак.

Пракс видел в поле восемь слегка различных линий генно-модифицированных хлоропластов – состязавшихся друг с другом за выработку наибольшей порции протеина на фотон. Руки у него дрожали. Его тошнило.

– До удара пять минут, – сказала Дорис. – Надо эвакуироваться.

– Я его не вижу, – ответил Пракс.

– Оно приближается так быстро, что ко времени, когда его станет видно, видеть будет некому. Все уже ушли, мы последние. Давай в лифт.

Большие орбитальные зеркала он всегда считал своими союзниками: они освещали поля сотнями бледных солнц.

Он не мог поверить, что они его предали. Безумная мысль. Зеркало, валящееся на поверхность Ганимеда – на теплицы, на его сою, на труд его жизни, – оно ничего не решало. Оно – жертва причинности и физических законов, как и все остальное.

– Я ухожу, – сказала Дорис. – Если останешься, умрешь через четыре минуты.

– Подожди, – сказал Пракс и выбежал в купол. На краю ближайшего поля он упал на колени и запустил руки в черную почву.

Она пахла, как хорошие пачули. Он зарылся пальцами вглубь, подхватил клубни. В его ладонях оказалось маленькое хрупкое растение.

Дорис была уже в грузовом лифте, готовом опуститься в пещеры и тоннели станции. Пракс бросился к ней. Теперь, когда он спасал растение, купол вдруг показался страшно опасным. Едва ботаник ввалился в дверь, Дорис тронула пальцем дисплей управления. Широкие металлические двери качнулись, сдвинулись, и лифт пошел вниз. Обычно на нем перевозили тяжелое оборудование: культиваторы, трактора, тонны гумуса, извлеченного из утилизаторов станции.

Теперь здесь было только трое: Пракс, сидевший на полу, поджав ноги, росток сои у него на коленях и Дорис, вглядывавшаяся в свой терминал, закусив нижнюю губу. Лифт казался слишком большим для них.

– Может, зеркало пролетит мимо, – сказал Пракс.

– Может. Но там тысяча триста тонн стекла и металла. Будет довольно сильная ударная волна.

– Купол может выдержать.