Война Калибана

Повезло, что не лишился кожи. На нем было толстое пальто и перчатки. Стол покрылся изморозью.

– Благодарю за информацию, сэр. Я проверю, не числятся ли они среди беженцев.

– Нет, вы не поняли, он их забрал. Они больны, а он их забрал.

– Возможно, пытался обеспечить их безопасность, – ответил коп. Голос его походил на серую ветошь: усталый и дряблый. Где-то ошибка. Пракс видел ошибку, только никак не мог сообразить, в чем она состоит. Безопасник бережно отстранил его и кивнул стоявшей следом женщине. Пракс уставился на нее, как пьяный.

– Я хочу сообщить об убийстве, – дрожащим голосом произнесла женщина.

Безопасник кивнул, глядя на нее без удивления, без недоверия. Пракс вспомнил.

– Он забрал их раньше. Раньше, чем началась атака.

– Ко мне в дом вломились трое, – говорила женщина, – они… Со мной был брат, он пытался их остановить.

– Когда это случилось, мэм?

– До атаки, – сказал Пракс.

– Два часа назад, – сказала женщина. – Четвертый уровень, синий сектор, квартира четырнадцать – пятьдесят три.

– Мой брат мертв. Они его застрелили!

– Я вам очень сочувствую, мэм. Я должен составить рапорт, чтобы мы могли поймать тех, кто это сделал.

Пракс посмотрел им вслед и повернулся к ряду искалеченных и отчаявшихся, дожидавшихся своей очереди взмолиться о помощи, справедливости, законности. В нем вспыхнул и сразу погас гнев. Ему нужна помощь, но здесь ее не найти. Они с Мэй – два камешка в космическом пространстве.

Безопасник вернулся, толкуя высокой миловидной женщине о каких-то ужасах. Пракс не заметил его возвращения, не услышал рассказа. Он терял время. Это плохо.

Уцелевший здравый клочок его сознания шептал, что, если он умрет, искать Мэй будет некому. Девочка пропадет. Рассудок шептал, что ему нужно поесть, он очень давно не ел. И осталось ему не так уж много.

– Пойду в центр помощи, – вслух сказал он. Женщина и безопасник словно не слышали.

Теперь, заметив свое состояние, Пракс поразился и встревожился. На ходу он шаркал ногами, плечи ослабли и сильно ныли, хотя он давно не делал никакой серьезной работы. Тяжестей не поднимал, не подтягивался. Даже утреннюю зарядку не делал бог весть сколько. И не вспомнить, когда последний раз ел. Содрогание от упавшего зеркала и гибель купола вспоминались словно из прошлой жизни. Неудивительно, что он никуда не годится.