По лезвию катаны

А происходило невероятное – он понимал, что говорит китаеза, хотя тот лопотал отнюдь не по-русски и даже не по-английски. (Некстати Артем вспомнил, что однажды нечто подобное в его жизни уже имело место. Учил, учил он в школе английский, не слишком усердно учил, признаться, относился к этому предмету как к тяжкой повинности и уж точно не верил, что когда-нибудь живая иноземная речь станет доступна его пониманию. Но как-то, слушая буржуйское музыкальное радио, вдруг поймал себя на том, что понимает, о чем вещает англоязыкий диктор в кратком выпуске новостей.

Это было весьма неожиданное и приятное открытие.)

А теперь он, выходит, начал понимать и по-китайски, которого в школе не учил и на гастролях не осваивал? Тогда логично предположить, что он может на нем и заговорить. И что для этого надо, может, всего лишь захотеть?

«Я должен переключиться на китайский», – дал себе Артем установку, после чего открыл рот и произнес:

– Здравствуй, племя молодое, незнакомое. Здравствуй… Привет… Прекрасное утро, сэр…

Он лепил первую пришедшую в голову чушь, не заботясь о смысле.

И дивился тому, что творится. А творилось страшное: его язык причудливо и незнакомо изгибался, губы гнулись совершенно чужеродно, весь речевой аппарат испытывал непривычное и сильное напряжение, а рот легко покидали диковинные слова, которые были отчего-то Артему прекрасно известны. Более того – он чувствовал, что может выразить на незнакомом наречии любую мысль, любое чувство не менее адекватно, чем на великом и могучем.

Артем потрясенно замолчал.

– Мы рады будем отблагодарить тебя, незнакомый человек. Всем, чем сможем, – китаец еще раз поклонился и довольно долгое время продержал себя в согнутом состоянии. Согнулись в поклоне и все остальные участники диковинной встречи в деревеньке у ручья.

Черт-те что!

– Где я, в какое место я… забрел? – спросил Артем только ради того, чтобы услышать свой голос, услышать ответ и убедиться в том, что все обстоит так, как обстоит, и нет никакой ошибки, что все это происходит наяву, а не в кошмарной компьютерной игре!!!

– Это обращенный к восходу один из склонов гор Хида.

В двух ри отсюда начинаются земли даймё Нобунага. Хотя даймё Нобунага считает своими и эти горы, – вот так ответил китаец.

«Китаец ли? – появились у Артема некие сомнения. – Подозрительное словечко „даймё“, совсем не китайское имя Нобунага, форма мечей, прически, какие я наблюдал у четырех из пяти меченосцев, – с волосами, собранными в пучок на затылке.