На грани безумия

Я медленно направилась к ним, при этом в моих коленках чувствовалась какая-то скованность. У меня было ощущение, что мои ноги отказываются идти, они словно онемели, а по телу то и дело проносилась волна странного жара. Уже стоя рядом с Максом, я чувствовала, как мои щеки заливаются краской. Я не сразу поняла, о чём они говорят, так как всё ещё находилась в каком-то состоянии оцепенения, но когда моё чувство растерянности стало постепенно покидать меня, я смогла вникнуть в суть их разговора. Насколько я поняла, речь шла о моей успеваемости в школе.

Выслушав внимательно учителя и уже размышляя о чём-то, Макс в задумчивости произнёс:

– Скажите, может, нам нужны какие-нибудь дополнительные занятия… Да, и как у нас обстоят дела с английским?

На это моя учительница, мягко ему улыбнувшись, сказала:

– Что вы, у меня нет абсолютно никаких сомнений по поводу её знаний.

Впрочем, вы можете сами в этом убедиться. Если вас не затруднит пройти прямо по коридору и свернуть налево. Там на стене висит большое табло, обратите на него внимание… – сказав это и попрощавшись с нами, она вышла из класса.

В это время все ученики, как я заметила, уже разошлись по домам.

– Ну, здравствуй, Кристи, – обратившись уже ко мне, произнёс Макс и, сделав ко мне навстречу шаг, обнял меня, бережно прижав к себе. Я слышала его тихий голос, который сквозь мои волосы шептал:

– Как же долго я не видел тебя, Кристи. Слишком долго, чтобы…

Он окинул меня пристальным взглядом.

– А ты выросла, Кристи.

Правда, немного. В остальном же нисколько не изменилась. Разве что этот взгляд… он стал ещё более взрослым.

Макс взял в одну руку мой портфель, а другой – меня за руку. Я почувствовала, как его горячие пальцы сжимают мои.

Мы вышли из класса и прошли по длинному светлому коридору, подойдя к большому табло, висевшему на левой стороне стены. В самом верху была надпись большими красными буквами «Гордость школы» и среди нескольких портретов я увидела свой. Судя по взгляду Макса, он тоже остановился на нём.

С минуту он молча и внимательно рассматривал его. С портрета на нас смотрела девочка с большими серыми глазами, не по-детски взрослыми. Выражение лица и мягкая улыбка застыли в странном покое. Высокий открытый лоб, светлые волосы, аккуратно собранные по бокам на макушке в два больших хвоста, роскошные белоснежные банты. В целом портрет производил впечатление недетской серьёзности. В какую-то минуту мне показалось, что это вовсе не я.