Тяжелые годы

Будучи женщиной, я не могла отказать себе в этом удовольствии.

– Я не поверю, что она ненавидит тебя! – стоял на своим Анри.

– А я тебя уверяю, что она меня ненавидит, как змею, как отраву!

– Но… Тонтэр… не может этого быть, чтобы и он питал к тебе подобное чувство!

– О нет, в этом я уверена, – сказала Катерина.

– Но если Тонтэр нас любит и хорошо к нам относится, то почему его жена может питать к нам неприязнь? – пожелал узнать Анри Бюлэн.

– Во-первых, потому, что я англичанка.

Ты не должен ни на минуту забывать этого. Несмотря на то, что я полюбила Новую Францию так же, как и свою родную страну, я все же англичанка. Джимс тоже наполовину англичанин. Мы принадлежим к народу, который находится в смертельной вражде с твоей страной. Вот первая причина, которой объясняется ненависть мадам Тонтэр.

– Неужели есть еще причины?

– Да, существуют еще причины. Она ненавидит меня за то, что ее муж смотрит на меня очень благосклонно, – ответила Катерина.

Она хотела было добавить еще кое-что в пояснение своих слов, но из груди Бюлэна вырвался тот беспечный смех, который она так любила, а в следующее мгновение он уже крепко сжимал ее в своих объятиях.

Потом он выпустил ее с нарочито деланной грубостью, слегка отстранил от себя и указал на долину.

– Пока у нас есть все это, – воскликнул он, – что нам за дело до мадам Тонтэр и до всего мира в придачу! Пусть они себе воюют там, пусть женщины, подобные жене Тонтэра, ненавидят и грызутся между собой, если им это необходимо.

Но до тех пор, пока ты не чувствуешь себя несчастливой в этих местах, я не променяю нашего очага на все блага мира!

– И я, пока у меня есть ты и Джимс! – подхватила Катерина, меж тем как Анри снова приготовился взвалить мешок муки на плечо. – Но я думала не о себе и не о тебе, а о Джимсе, – добавила она.

Они медленно пустились вниз по тропинке. Анри Бюлэн шел, углубившись в свои мысли, а Катерина через некоторое время продолжала:

– Неприязнь мадам Тонтэр ко мне меня немало забавляет, и я не скрою, что я извлекаю из этого некоторое развлечение, хотя и невинного свойства.

Имея тебя и Джимса, я больше ни в ком не нуждаюсь, чтобы быть вполне счастливой, а потому ненависть мадам Тонтэр меня не особенно огорчает. Я даже не упускаю случая подразнить ее и помучить немного, хотя мне и следовало бы этого стыдиться.