Пожар Сиболы

Достаточно, чтобы понять, что всего никогда не увидишь. И признать, что его реакция на кризисную ситуацию зависит больше от партнеров по команде, чем от самого кризиса.

Когда на базе «Афина» пошел вразнос реактор, его напарник запаниковал вместе с начальством, и Хэвлок до сих пор помнил, как страх тогда стиснул ему внутренности. Когда на Церере после гибели водовоза «Кентербери» начались волнения, его напарник держался скорее устало, чем испугано, и Хэвлок воспринимал ситуацию с той же угрюмой покорностью.

Когда на «Эбису» обнаружили вирус Нипах и объявили карантин, его босс энергично – и едва ли не с наслаждением – раскладывал корабль, как сложную головоломку, и Хэвлоку тоже передалось чувство удовольствия от выполнения важной работы.

По долгому опыту Хэвлок знал, что люди – в первую очередь общественные животные; сам он был человеком до мозга костей. Казалось бы, куда романтичнее – да и мужественнее, черт побери, – изображать из себя остров в океане, недвижно стоящий под ударами волн бьющихся вокруг эмоций.

Но он не был островом и примирился с этим фактом.

Когда сообщили, что площадка, подготовленная для посадки тяжелого челнока, взорвана, и пошли сведения о потерях, Мартри отреагировал вспышкой ярости – и Хэвлок тоже. Все действие разворачивалось на поверхности планеты, так что выплеснуть эту ярость можно было только на «Эдвард Израэль». А все, что происходило на «Израэле», Хэвлок твердо держал в руках.

– Ну пожалуйста, – скулил из камеры Уильямс, – мне переодеться надо.

Какая разница, а? Несколько минут.

– Вот и досиживай, если разницы никакой, – сказал Хэвлок. – Сорок пять минут и до свидания. А пока сиди на попе ровно и старайся получить удовольствие.

– Как тут сядешь, когда мы плаваем на орбите.

– Это метафора. Не цепляйся к словам.

Назначение на «Эдвард Израэль» было великолепным контрактом. «Роял-Чартер-Энерджи» отправляла первую настоящую экспедицию в новую систему, открывшуюся благодаря кольцам, и важность этой миссии для компании отражалась в списках бонусов.

За каждый день на «Израэле» полагались небывалые сверхурочные – даже за то время, когда корабль грузился и забирал команду с Луны. Полтора года пути, шесть лет до планового возвращения и еще восемнадцать месяцев обратной дороги – все щедро оплачивалось. Это уже был не контракт, а карьера.

И все же Хэвлок колебался, подписывать или нет.