Абсолютный доступ

Полосатый зверь зашипел и тотчас принял угрожающую позу. Джо бросился в единственное оказавшееся поблизости укрытие, а именно нырнул прямиком в открытую настежь клетку, и как только оказался внутри, закрыл за собой решетчатую дверь.

Тигр бросился на свою жертву, но врезался в железные прутья клетки.

Ковальски крепко вцепился в перекладины, не давая двери открыться.

Тигр вскочил на ноги, походил взад-вперед и передернулся, словно стряхивая с себя воду. Большие карие глаза впились в Ковальски немигающим взглядом.

– Ты хороший котенок, Антон, – тихо сказал Джо. Он очень надеялся, что это окажется правдой.

Из глотки зверя вырвался громкий вздох, будто он узнал свое имя. Тигр еще пару раз прошелся взад-вперед, затем опустился на пол и привалился к решетке. Через несколько напряженных мгновений огромная полосатая туша издала глухое, урчащее мурлыканье.

Ковальски тяжело сглотнул – затем, зная, что другого шанса у него не будет, рискнул просунуть руку сквозь решетку и погладить теплый загривок огромного зверя.

Ты большой котенок.

Антон как будто услышал его мысль. Довольное мурлыканье тотчас сменилось недовольным ворчанием. Ковальски поспешил отдернуть руку.

Ладно, может, и нет.

* * *

Через три часа Ковальски вернулся в гараж. Пейнтер выслушал его подробный отчет, медики осмотрели его. Хотя грудная клетка все еще болела при каждом вздохе, все ребра были целы.

С зажженной сигарой в зубах, Ковальски разглядывал согнутую стальную пластинку с вмятиной в центре, оставленной пулей калибра 9 мм. Поначалу ему хотелось списать все на дурацкое везение, в духе приключенческого фильма, но он знал: некая часть его «я» сунула в карман его куртки табличку с именем Элизабет не просто так.

А прямо напротив сердца.

Единственная удача заключалась в том, что китайский убийца был хорошим стрелком. Отклонись его пуля на несколько дюймов в любом другом направлении…

Он провел пальцами по серебристым буквам и в этот самый момент понял: нынче ночью его спасла их любовь.

Спасибо, Элизабет…

Он решил было починить табличку, расправить ее, вернуть ей первоначальное состояние. Может, даже отправить эту штуку ей в Египет в последней попытке их примирения, сопроводив какой-нибудь запиской. Вместо этого он выпустил облачко сизого дыма, осознав бесполезность такого поступка и принимая реальность ситуации – возможно, впервые.