Абсолютный доступ

Но теперь она была не одна.

Гора мышц громко топала позади нее. Свистела. Он свистел.

Шэй повернулась к нему.

– Мистер Ковальски, вы помните мои слова о том, как этот вирус обостряет слух пораженных им людей? – тихо спросила она. В ее голосе слышались явные нотки раздражения.

– Извините. – Он оглянулся на тропу позади себя.

– Остерегайтесь тигровых ловушек, – сказала Шэй, обходя небрежно замаскированную яму.

– Что?

Его левая нога ступила прямо на люк из плетеного тростника. И под тяжестью его веса моментально провалилась вниз.

Шэй плечом оттолкнула его в сторону и рухнула на него сверху. Казалось, будто она упала на груду кирпичей. Только вот кирпичи все-таки умнее.

Розауро поднялась на ноги.

– После попадания в кабаний капкан, вы бы лучше смотрели, куда ступаете. Весь этот остров – один сплошной капкан. – Она встала, поправила на спине рюкзак и обошла утыканную острыми шипами яму. – Идите строго позади меня. Ступайте там, где ступаю я.

Разозлившись, Шэй проглядела натянутую через тропу веревку.

Единственным предупреждением был негромкий звук.

Она отскочила в сторону, но, увы, слишком поздно. С дерева вниз обрушилось привязанное к канату бревно и больно врезало ей по ноге. Шэй услышала, как хрустнула кость, – и тут же взлетела в воздух, чтобы затем свалиться прямо в зияющую пасть тигровой ловушки.

В полете она перевернулась, чтобы избежать железных шипов. Увы, надежды на спасение не было.

И она… вновь рухнула на кирпичи.

Ковальски бросился вперед и всей своей тушей заблокировал ловушку. Шэй скатилась с него на землю. Голень пронзила резкая боль. Она пробежала вверх по бедру и взорвалась где-то в позвоночнике. У нее потемнело в глазах, но Шэй успела заметить неестественно вывернутую ногу ниже колена.

Ковальски шагнул к ней.

– Матерь божья…

– Нога сломана, – произнесла она, прикусив от боли губу.

– Можно наложить шину.

Розауро посмотрела на часы.

8:39 утра.

Осталась двадцать одна минута.

Ковальски заметил ее взгляд.

– Я могу вас нести. Мы успеем добраться до места эвакуации.

Она мысленно произвела расчеты. Представила веселую улыбку Мануэля… и много детских лиц. Боль, более сильная, чем боль от сломанной ноги, пронзила ее. Она не имеет права потерпеть неудачу.

Ковальски словно прочитал ее намерение.

– Вам не дойти до того здания, – произнес он.

– У меня нет выбора.

– Тогда давайте я, – предложил он.