Полёт в Европу

Полёт в Европу

Зинаида Николаевна Гиппиус

«Надо, прежде всего, воскреснуть. Двадцать лет непрерывного вглядыванья в литературу, оценки писателей, старанья выразить то, что видишь; двадцать лет критической работы… и затем, с начала 18-го года, конец. Нет не только меня (что – я?), нет литературы, нет писателей, нет ничего: темный провал…»

Зинаида Гиппиус

Полёт в Европу

I

Надо, прежде всего, воскреснуть.

Двадцать лет непрерывного вглядыванья в литературу, оценки писателей, старанья выразить то, что видишь; двадцать лет критической работы… и затем, с начала 18-го года, конец.

Нет не только меня (что – я?), нет литературы, нет писателей, нет ничего: темный провал.

Я говорил прежде не раз, что в России мало существует «литература» (в западном понятии), существуют, главным образом, писатели. Что у нас есть отдельные, крупные личности, а общность литературная, лицо литературы, смутно, сложно, неопределенно.

Теперь вижу: я ошибался. Теперь вижу – нет, была и «литература», была общая чаша, громадная, полная… чем? драгоценными камнями? Ценными во всяком случае.

Разной ценности. От алмаза до скромного аквамарина. Даже еще проще попадались камушки.

Дело критиков было разбираться в этом богатстве, отмечать ценность и место всякого камня. Мы это посильно и делали. Если находили совсем негодный булыжник – старались его удалить.

Так было. Пока не пришли новые времена.

Сначала прихлопнули нас всех темной, тяжелой крышкой. Наступила – смерть не смерть – смертная тишина.

Но слишком велика была чаша российской литературы: мешала теш и под крышкой. Сокровище – да; но такое, что нельзя его ни продать, ни обменять; да еще сторожить надо усиленно – а это дорого. Уничтожить? пробовали, – очень уж долгая история. И чашу русской литературы из России выбросили. Она опрокинулась, и все, что было в ней, – брызгами разлеталось по. Европе.

Погибло? Пропало? Разбилось? Ну, разбивается только стекло. О нем и не забота. Установим пока первое данное: русская современная литература (в лице главных ее писателей) из России выплеснута в Европу.

Здесь ее и надо искать, если о ней говорить. Что с кем случилось после встряски, удара, полета?

Может быть, неслыханное испытание и не так бесполезно для русских писателей. Во всяком случае для критика, если он сам уцелел, вовремя пришел в себя и может оглядеться вокруг, – оно полезно: вернее ценишь, яснее видишь… и писателей, и свои собственные ошибки.