Моя история, или Как самому бросить пить

Справедливости ради, нужно отметить, что в то время это была довольно эффективная мера, спасавшая многие молодые жизни. Она давала возможность большинству получить хорошее образование и остаться со светлой головой, не поврежденной винными парами. И пятилетняя атмосфера неприятия алкоголя (пусть порой формального) давала весомые плоды.

Я не случайно говорил о важности взаимоотношений студентов и их вожаков. Можно принять их, как метафору, и в дальнейшем понимать как народ и тех, кто им рулит, в данном случае, кто «спасает» его от алкоголизации и деградации.

Действительно, если даже отбросить популярные во все времена претензии к начальству, к власти, скажите на милость, кто как не они должны стараться искать в масштабе страны выходы из проблем, которые своей очевидностью бросаются в глаза даже слепым. Но беда в том, что и те из наделенных полномочиями, кто искренне хочет оградить нацию от алкогольной катастрофы, не в состоянии сделать даже одного правильного шага, потому что не понимают сути проблемы и так же, как любой обыватель, считают, что можно пить умеренно, по праздникам.

Все! Тупик! Это корень беды! Это как неправильно разыгранный дебют в шахматной партии, который приведет к неизбежному поражению.

Начало самостоятельной жизни

Пить – карьере вредить

Как бы там ни было, но в том числе и благодаря жесткой антиалкогольной политике в институте я не сломался в тот период и продолжал учебу. Потому что теория культурного пития была не в состоянии успешно разлагать ту среду, в которой отношение к пьяным в процессе учебы, в быту было крайне негативным и жестко наказывалось.

Это говорит о том, как атмосфера неприятия может достаточно успешно сдерживать алкогольное наступление, по крайней мере, мне это дало возможность получить хорошее образование, а в дальнейшем с его помощью выжить.

Но вернемся к последовательности изложения. Парадокс, но за годы учебы я постепенно приобрел стойкую зависимость от алкоголя и, конечно, не понимал, что это болезнь.

Считал, что дело в недостаточной силе моей воли, и был убежден, что наступит «понедельник» и я возьму себя в руки, но не сегодня, успею потом. Это непонимание определило всю мою дальнейшую судьбу, потому что с момента заболевания у меня началась двойная жизнь, одна – видимая для всех, другая – скрытая (до поры) от посторонних глаз.

Особенно четко обозначилась ее двойственность с окончанием института и поступлением на работу, на производство.