Кровавое Евангелие

Падре, вероятно, считал, что молчаливость и быстрота движений являются основными аспектами поведения, вызывающими уважение людей, однако пока в его действиях не было заметно ничего угрожающего.

Периферийным зрением Джордан заметил, что рука Маккея потянулась к ножу.

– Спокойно, капрал, – приказал он. – Отставить.

Падре, не обративший внимания на движения Маккея, вдруг настороженно замер, не завершив поворота и направив ухо в сторону, откуда послышался какой-то звук. Он смотрел в глаза Джордана, но сказанные им слова относились ко всем:

– Вы все должны уйти отсюда.

Немедленно.

В последнем слове слышалось явное предостережение.

О чем он вообще говорит?

Ответ на этот вопрос прозвучал из наушника Джордана – внезапно раздавшийся крик, крик крови и боли, столь неожиданный, отчаянный и резкий, что он, казалось, минуя уши, вонзился прямо в мозг.

Сэндерсон.

Сверху.

Крик резко оборвался, и наступило абсолютное молчание.

– Сэндерсон! Ответь! – кричал Джордан, теребя укрепленный на шее микрофон.

Ответа не было.

– Капрал, ответь!

Священник быстро пошел к дверному проему. Купер и молодой израильский солдат преградили ему путь отхода. Все, кто был в усыпальнице, подняли оружие.

Дойдя до порога, падре поднял лицо кверху, к потолочному своду; все его тело напряглось, он стал похож на большого кота, готового к драке. Слова, которые он затем произнес, напрочь смыли остатки еще теплившегося в них хладнокровия.

– Прижмитесь плотнее к стенам.

 – Он обернулся и посмотрел в глаза Джордану. – Делайте то, что я говорю, иначе вы все умрете.

Джордан взял оружие на изготовку.

– Вы что, падре, угрожаете нам?

– Не я. Те, кто идет сюда.

17 часов 07 минут

Эрин всеми силами стремилась понять, что происходит. Она и преподобный смотрели в глаза друг другу. На мгновение выражение страха появилось на его бледном лице, и этого было достаточно, чтобы ее сердце чуть не выпрыгнуло через горло. Эрин поняла, что его волнует их безопасность, а не его собственная.

Его глаза наполняла жуткая тоска, когда он отвернулся в сторону, – словно уже оплакивал их.

Во рту у Эрин пересохло; она попыталась сглотнуть, но не смогла.

Однако Джордан явно не собирался сдаваться без боя:

– Что происходит? Я оставил своих людей наверху. Так же как и лейтенант Перельман.

Ответом был тот же скорбный взгляд священника, а потом он сказал:

– Сейчас они уже мертвы.