Ледяная колыбель

Одет тот был в облегающие штаны, сандалии на плоской подошве и свободную шелковистую рубаху до пояса, переливающуюся всеми оттенками зеленого. Глубокий вырез воротника открывал бо?льшую часть его гладкой груди. Темно-зеленые волосы Мерика были гладко зачесаны назад, открывая маленькие аккуратные ушки. При ближайшем рассмотрении Никс отметила, что наряд у него явно поизящней, чем у Флораан, и сшит из более дорогого материала. Тем не менее местами рубашка была протерта до дыр и обтрепана по краям, явно от долгого использования.

И все же, на ее взгляд, по-прежнему намекала на более богатое прошлое своего обладателя.

Словно ощутив внимание Никс, Мерик повернулся и повел Грейлина и свою жену обратно к столу. Флораан приглашающе помахала всем рукой.

– Если мы надеемся заручиться помощью деревни в поисках ваших друзей, то нам пора идти. Танцы сватовства в честь Кристнелла вот-вот начнутся. Ну а после будет уже полная неразбериха.

– Кроме того, к тому времени прольется слишком много вина, – добавил Мерик.

 – Лучше добраться до Рифового Фарера, пока этого не случилось.

При упоминании о танцах Даал издал глухой стон, что вызвало хмурое выражение на лице его отца. Тем не менее все поднялись со своих мест.

Грейлин придвинулся к Никс:

– Держись поближе ко мне!

Ее разозлил этот отрывистый приказ, но она поняла, что им всем лучше держаться вместе.

«Неизвестно, какого приема ждать».

* * *

Несмотря на приказ Грейлина, Никс поймала себя на том, что шагает по извилистым улочкам Искара рядом с матерью Даала.

Ее очень привлекали теплота и материнская любовь Флораан. Женщина крепко держала свою дочь за руку, едва не отрывая Хенну от земли при каждом шаге.

Никс краем глаза поглядывала на обеих. Она никогда не знала свою собственную мать, Марайну, беглую рабыню для плотских утех. Грейлин часто делился всякими историями, восхваляя свою возлюбленную, в основном в печальных тонах – рассказывая о ее красоте, чувстве сострадания, волевом характере.

Никс вытянула из него все, что смогла. Тем не менее эти рассказы были историей Грейлина, а не ее собственной. Как бы ей этого ни хотелось, она так и не смогла извлечь из них никакой истинной теплоты или связи.

Осиротевшая и воспитанная крылатой обитательницей болот и ее двумя сыновьями, Никс никогда не знала матери. И хотя отец щедро одаривал ее своей любовью, она все еще чувствовала зияющую дыру в своей жизни.