Ледяная колыбель

– Не прикасайся ко мне! – буквально выплюнула принцесса по-халендийски, явно все это время умея говорить на его языке.

Канте даже отпрянул.

Рами поморщился и помог сестре забраться в фургон. Пропуская следом Канте, он виновато пожал плечами:

– Она очень напугана.

Принц поймал на себе пристальный взгляд Аалийи, прежде чем та отвернулась. На лице у нее отражался вовсе не страх. Он легко узнал это выражение лица.

«Ненависть…»

Канте вздохнул и полез следом за ней, в меру сил принимая свою судьбу.

И в этот момент возле самого его уха свистнула шальная арбалетная стрела – достаточно близко, чтобы сбрить несколько прядок волос. Он нырнул в сторону и посмотрел туда, откуда стреляли. На улице появилась какая-то новая фигура. Стоящий там мужчина опустил свое оружие и бесстрашно выпрямился во весь рост, открыв солнечному свету свое смуглое лицо. Его сильные черты – твердую челюсть, широкие скулы – можно было бы счесть красивыми, особенно яркие фиалковые глаза, редкие и столь ценимые среди клашанцев.

Пристальный взгляд мужчины был устремлен на Канте. Выражение лица его тоже было легко прочесть.

«Опять ненависть…»

Фигура подняла руку и резко опустила ее. По этому сигналу атака закончилась. Свист стрел и щелканье арбалетов смолкли. Противники разбегались во все стороны, растворяясь в тенях. Мужчина, явно главарь, повернулся и не спеша последовал за остальными.

– Давай быстрей! – поторопил Рами, протягивая Канте руку.

Ухватившись за своего друга, тот позволил затащить себя внутрь фургона. Рами подвел его к скамейке. Канте тяжело опустился на нее, измученный во всех смыслах этого слова. Закрыл глаза, представляя себе ту фигуру на улице.

И только тут вспомнил одну деталь. Когда Аалийя оттолкнула его руку, она смотрела мимо плеча Канте – в ту же сторону. Тогда он думал, что она слишком пренебрежительно относится к нему, чтобы счесть его достойным своего взгляда.

Канте покачал головой, слишком ошеломленный, чтобы все это как следует осмыслить. Наверняка он знал лишь одно – представив себе выражения лиц, которыми обменялись Аалийя и мужчина со шрамом, и смирившись с неизбежным.

«Похоже, я делаю то, что у меня получается лучше всего. – Он громко вздохнул. – Наживаю себе еще больше врагов».