Невинные

Приняв крест совсем недавно, тот ничего подобного и вообразить еще не мог.

– Ступайте с братом Леопольдом и отцом Амбросе. Поднимите тревогу и спешите ко входу в город.

Как только остальные покинули комнату, Бернард открыл небольшой холодильник под своим письменным столом, набитый напитками для гостей людского племени, но сейчас ему требовались не они. Пошарив позади этих бутылок, он нашел простой стеклянный сосуд, заткнутый пробкой. Каждый день кардинал наполнял его заново. Держать такое искушение под рукой возбранялось, но Бернард придерживался старого убеждения, что нужда умеряет грех.

Он принес бутылку к ложу Руна и откупорил ее. Источаемый ею пьянящий аромат заставил зашевелиться даже Корцу.

Хорошо.

Откинув голову Руна назад, Бернард открыл ему рот и влил кровь прямо в горло.

Рун содрогнулся от блаженства, хлынувшего алой струей в его черные жилы. Хотел воспротивиться, ощутив грех языком. Но перед взором замелькали воспоминания: его губы на бархатном горле, нежная плоть, уступающая острым зубам.

Кровь и видения унесли боль прочь. Он застонал от наслаждения, каждой фиброй своего существа чувствуя пульсирующие волны экстаза.

Его организм, лишенный этого удовольствия так давно, не желал от него отказываться.

Но восторг мало-помалу пошел на убыль, оставляя по себе лишь пустоту, бездонный колодец темных вожделений. Рун тщился набрать воздуха, чтобы заговорить, но, прежде чем сумел, тьма поглотила его. Уже исчезая во мраке, он молился, чтобы его преисполненное греха тело вытерпело надвигающуюся кару.

Рун проходил через монастырский травный огород, направляясь на утреннюю молитву. Помешкав, он позволил летнему солнцу согреть свое лицо. Длань его касалась соцветий лаванды, растущей вдоль гравийной дорожки, оставляя за собой волну деликатного благоухания. Он поднес осыпанные пыльцой персты к лицу, дабы насладиться ароматом.

И улыбнулся, припомнив отрочество.

В отчем доме сестра частенько корила его за то, что он мешкает в огороде, и смеялась, когда он пытался извиняться.

Сестра любила донимать его, но всегда вызывала у него улыбку. Быть может, она придет повидать его в это воскресенье, неся пред собою круглое чрево, полное ее первым чадом.

Жирная желтая пчела копошилась, пробираясь среди темно-лиловых цветков; еще одна приземлилась на то же соцветие. Оно согнулось под их весом, покачиваясь от ветерка, но пчелы не обращали внимания, усердно трудясь, уверенные, что занимают свое место в Господнем помышлении.