Линия крови

Вряд ли он сможет водить в таком состоянии.

Грей сунул ключи в карман. Классический «Форд Тандерберд» – черный, как вороново крыло, с красным кожаным интерьером салона – всегда был гордостью и радостью отца. Он держал машину в идеальном порядке, подправлял и реставрировал, установил новый карбюратор «Холли», новую систему зажигания и электрическую дроссельную катушку.

– Машина останется, – сказал он. – Врач отца настоятельно рекомендует, чтобы окружение оставалось стабильным и неизменным, чтобы все шло по заведенному в доме порядку.

Кроме того, даже если он не может водить, ему все будет чем заняться. Чинить там, усовершенствовать…

Прежде чем Кенни сообразил, что еще можно было бы продать из отцовского имущества, Грей направился к двери. Он не собирался помогать брату с багажом – пусть сам несет. Может и попозже разобрать.

Но Кенни не унимался:

– Если все оставить как есть, притвориться, что ничто не изменилось, – почему тогда я вообще здесь?

Грей сжал кулаки и резко развернулся к нему.

Так и подмывало врезать как следует.

– Да просто потому, что ты его сын! И самое время доказать это!

Кенни смерил брата взглядом. Глаза Грея гневно сверкали. В этот момент он был очень похож на отца. Кенни часто видел отца в гневе, особенно в последнее время, и чувство это было продиктовано у него ощущением собственного бессилия и страхом. Так что подобная реакция новостью для него не была. Отец всегда был человеком суровым и жестким; работал нефтяником в Техасе.

Затем произошел несчастный случай, и ему отняли левую ногу выше колена, а заодно – гордость, и тогда весь свой гнев он направил на жену. Его бесила сама мысль о том, что мать двух сыновей вынуждена была пойти работать. Чтобы как-то компенсировать утраченную значимость, он установил в доме порядок, как в военном лагере. И Грей, такой же упрямец, как и отец, часто нарушал его – он был прирожденным бунтарем. А когда ему стукнуло восемнадцать, просто собрал свои вещи и ушел служить в армию. Только матери удалось сохранить семью от полного распада, вновь собрать всех вместе.

А теперь и она ушла.

Что же они будут делать, как жить без нее?..

Но вот Кенни подхватил наконец свою сумку, протиснулся мимо Грея и произнес несколько слов, которые резанули точно колючая проржавевшая проволока:

– Я, по крайней мере, маму не убивал.

Месяц тому назад подобное заявление привело бы Грея в неописуемое бешенство.