Пекло

Все чувства обострились, улавливая зацепки:

…опрокинутая елка;

…разбитый стакан на кофейном столике;

…треснутая пополам напольная вешалка мебельной фабрики «Стикли»;

…кинжал, вонзившийся в перила лестницы на второй этаж;

…коврик, скомканный у стены.

Мимо промчался Грей, держа в руке черный пистолет. Ушами, кожей, всем существом Монк ощутил тяжелую тишину.

«Никого…»

Он нутром это чуял.

Тем не менее коммандер кивнул наверх. Коккалис ринулся по лестнице, перескакивая через три ступеньки, а Грей остался прочесывать первый этаж.

Девочки уже должны были лечь спать. Коккалис представил шестилетнюю Пенелопу с хвостиками пшеничных волос и ее рождественскую пижаму с танцующими оленями. А потом Харриет с темно-рыжей шевелюрой. Она хоть и на год младше сестры, зато кажется взрослее. Всегда серьезная, с тысячей вопросов об окружающем мире.

Сначала Монк забежал в гостевую спальню, где предстояло видеть сны о леденцах и подарках девочкам. Комната была пуста, заправленные кровати стояли нетронутыми.

Позвал дочек, поискал в шкафах, посмотрел в других комнатах. Никого.

Именно этого он и боялся. Накатила слабость, в глазах помутнело.

– Грей…

Прозвучало почти как всхлипывание.

Зов раздался из дальней части дома, с маленькой кухни, выходящей на задний двор.

– Сюда!

Монк поспешил через разгромленный зал мимо обеденного стола, выдвинутого в проход. По обе стороны от него валялись два стула. Он постарался не думать об ожесточенной борьбе, разыгравшейся после вторжения в дом чужаков.

В кухне следы борьбы предстали перед ним со всей очевидностью.

Холодильник был распахнут настежь, на полу и столешницах разбросаны ножи, сковородки и осколки тарелок. Дверца буфета висела на одной петле.

Грей склонился над телом, распростертым на паркетном полу.

У Монка оборвалось сердце. Кэт…

Пирс выпрямился.

– Жива. Пульс слабый, но она дышит.

Коккалис рухнул коленями на пол и, повинуясь инстинкту, потянулся к жене, чтобы прижать к себе.

Однако Грей не позволил.

– Не шевели ее.

Руки Кэт были изрезаны, раны сочились темной кровью. Из ноздрей и левого уха текли бордовые струйки. Зрачки в приоткрытых глазах закатились. К кухонному молотку из нержавейки прилипла окровавленная прядь рыжих волос – точь-в-точь, как у Кэт.

Монк бережно взял запястье жены, пытаясь нащупать пульс пальцами протеза. Выращенная в лаборатории кожа обладала гораздо большей чувствительностью, чем настоящая плоть.