Пекло

Парень хотел лишь проявить участие.

Дверь в кабинет Пейнтера была открыта, и Грей вошел в помещение, обставленное весьма аскетично. Единственным украшением служила коллекционная статуэтка авторства Фредерика Ремингтона[13 - Фредерик Ремингтон (1861–1909) – американский художник, иллюстратор и скульптор, известный своими произведениями на тему Дикого Запада.] на тумбе в углу: бронзовый изможденный индеец на коне склонился к шее своего скакуна. Фигурка напоминала как о происхождении директора, так и о ценности каждого воина в бою.

В центре помещения стояли широкий стол из красного дерева и несколько стульев. На трех стенах светились мониторы с плоскими экранами.

По одному из экранов Пейнтер изучал карту северо-востока, на которой медленно перемещались красные галочки, обозначающие движения самолетов. Услыхав вошедшего, директор повернулся. На десять лет старше Грея, он сохранял подтянутую фигуру, слов на ветер не бросал, был неизменно тверд и мог составить впечатление о человеке с первого взгляда. Пейнтер обратил к подчиненному внимательные синевато-стальные глаза, оценивая его текущее состояние и способность выполнять поставленные задачи.

Пирс, не дрогнув, выдержал этот взгляд.

Директор кивнул, по-видимому, удовлетворенный. Подошел к столу, однако садиться не стал, а провел рукой по черным, как смоль, волосам и заложил за ухо единственную седую прядь, словно поправил орлиное перо.

– Спасибо, я ждал тебя.

Грей взглянул на третьего присутствующего. На стуле напротив директорского стола сидел великан, широко расставив ноги.

Массивная фигура в длинном кожаном плаще, грубые черты лица и стрижка «ежик» придавали ему сходство с гориллой, причем не самой симпатичной.

– Ковальски прибыл минутой раньше.

Великан явно чувствовал себя как дома: сидел с тлеющей сигарой в зубах. Обычно Пейнтер запрещал курить у себя, и данное попустительство свидетельствовало о высоком уровне напряженности в «Сигме». Да и Джо Ковальски, всегда готовый отпустить саркастическую шутку, сейчас сохранял молчание, что говорило о его беспокойстве.

Наконец он выдохнул огромное облако сигарного дыма и уставился на Грея.

– С Рождеством, твою мать.

Похоже, Пирс переоценил мужскую немногословность коллеги. Ковальски, наверное, просто наслаждался дымом и потому заговорил не сразу. Впрочем, эта обыденная реплика странным образом успокоила Пирса. Поэтому он проигнорировал обращение и повернулся к директору.

– Что вы хотели сказать?

Пейнтер махнул на стул.