Пирамида

Кроме того, у меня есть копия семейного герба этого человека, которую я хотел бы послать вам факсом.

– Хмм… тысяча пятисотые годы… такие старые записи нам, наверное, придется поискать в архивах аббатств. Потребуется время…

– Я так и предполагал, но надеялся приступить к работе до возвращения в Перу.

– Да, и это навело меня на мысль, откуда начинать поиски. Разумеется, я направлю ваши сведения в Ватикан, но в Куско, в Перу, есть очень старая доминиканская территория, которой управляет, по-моему, аббат Руис. Если священника направляли миссионером в Перу, в местном аббатстве могли остаться какие-нибудь документы.

Генри выпрямился в кресле, от волнения забыв про усталость. Ну конечно! Жаль, что не додумался сам.

– Отлично. Благодарю вас, архиепископ Керни. Смею надеяться, что ваша помощь в разгадке тайны окажется решающей.

– Я тоже на это надеюсь. Мой секретарь даст вам номер факса. Жду послания.

– Сейчас же его отправлю.

Генри почти не заметил, как его снова соединили с секретарем, который продиктовал номер факса.

В голове профессора закрутились различные возможности. Если отец де Альмагро долгое время прожил в Перу, наверняка сохранились его письма и доклады в аббатство Куско. Вероятно, в этих письмах найдется и ключ к затерянному городу…

Онемевшими пальцами Генри положил трубку, просунул в аппарат рисунок и, набрав номер, услышал привычное жужжание.

Затем он заставил себя подумать о другой окружающей мумию тайне. Всю ночь он прослеживал прошлое этого человека, а сейчас позволил себе остановиться на последней загадке мумии.

На том, чего не сказал архиепископу. Генри отчетливо вспомнил, как череп мумии взорвался и из него выплеснулось золото.

Что же все-таки случилось? И что вырвалось наружу? Генри знал, что архиепископ не в силах ответить на этот вопрос. Помочь может только один человек – тот, для звонка которому он уже придумывал предлог. Спустя тридцать лет после первой встречи Генри никак не мог выбросить эту женщину из головы.

Мелодичным звоном факс объявил о завершении отправки.

Генри поднял трубку и набрал еще один номер. После пяти длинных гудков послышался запыхавшийся голос:

– Алло?

– Джоан?

В ее голосе почувствовалось недоумение.

– Да?

Генри представил тонкое лицо Джоан, обрамленное водопадом смоляно-черных волос. Время почти не коснулось ее, прибавив к портрету лишь чуть-чуть седины, очки и несколько новых морщинок. Но все самое восхитительное осталось: загадочная улыбка, насмешливые глаза.