Последний оракул

Они двинулись дальше. Грей снова проверил рацию. По-прежнему ничего. Кто-то или что-то блокировало его сигнал.

Они торопливо дошли до главной лестницы и поднялись на второй уровень. Тут порядка было больше. Зеленые мраморные полы недавно отполировали, и серебристые звезды, которыми они были инкрустированы, ярко блестели. Отсюда отчетливо просматривались стеклянные двери основного входа. Они должны добраться до них раньше, чем…

Нет, слишком поздно.

За дверями показались мужчины с автоматами. Они были в темной форме с наплечными знаками различия.

Грей повел Элизабет и Ковальски обратно.

С первого этажа послышался яростный собачий лай. Потом испуганные крики рабочих.

– Что теперь? – спросил Ковальски.

От дверей выхода на Эспланаду зазвучал громкоговоритель:

– МИНИСТЕРСТВО НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ! ЗДАНИЕ ДОЛЖНО БЫТЬ НЕМЕДЛЕННО ОСВОБОЖДЕНО! ВСЕМ НАПРАВЛЯТЬСЯ К ГЛАВНОМУ ВХОДУ!

– Сюда, – сказал Грей.

Он повел их в сторону, по направлению к самому большому экспонату на этом этаже.

Это была абстрактная инсталляция, изображавшая американский флаг – пятнадцать полос из поликарбоната, напоминающего зеркало.

– Мы не можем все время бежать, – сказала Элизабет.

– Мы и не будем.

– Значит, спрячемся? – спросил Ковальски. – А как же быть с собакой?

– Мы не будем ни бежать, ни прятаться, – заверил его Грей.

Когда они проходили мимо флага, Грей – отдельными ломаными кусочками – увидел в его зеркальной поверхности, как мужчины в униформе выстроились вдоль выхода из музея непроницаемым кордоном.

Дальше их путь лежал мимо строительных лесов, на которых были свалены стройматериалы и рабочая одежда. Грей взял то, что было необходимо для осуществления его замысла. Кое-что он передал Ковальски, себе же оставил банку с краской и пластиковую бутыль с растворителем. Затем направился в коридор, начинавшийся под абстрактным флагом. Ковальски прочитал табличку на стене перед входом в новую галерею и присвистнул.

– Пирс, что вы задумали?

Коридор вел в сердце музея, туда, где были выставлены самые драгоценные экспонаты.

Собственно говоря, именно ради них и была затеяна реконструкция.

Они вошли в длинный затемненный зал. Вдоль одной стены выстроились кресла, противоположная представляла собой стеклянную выставочную витрину. Даже бедлам, царивший позади них, казалось, стих из почтения перед историческим сокровищем, хранящимся за этим стеклом, одной из самых почитаемых национальных реликвий.