Русская революция. Ленин и Людендорф (1905–1917)

S. 376).]. Когда спустя несколько дней он захотел исправить ошибку и продемонстрировал избранному кружку рабочих внимание к их нуждам, момент был уже упущен. Весной и летом самодержец беспомощно наблюдал, как движение «Кровавого воскресенья» ширится по всей стране, и манифестом 17 (30) октября 1905 г. вынужденно предоставил своим подданным свободы, которые мог бы даровать в январе в качестве продуманного акта великодушия.

1.2.2.2. Первая искра – «Кровавое воскресенье на Неве»

Представители «революционной организации» обещание не сдержали.

Они размахивали красными флагами, несмотря на протесты идущих рядом рабочих[112 - «Не надо нам красных флагов!» (Gorki M. Der 9. Januar. S. 20 f.).], и выкрикивали в лицо вооруженной охране дворца провокационные лозунги[113 - «Нет силы, которая освободит народ, кроме силы самого народа!» (Ibid. S. 21).]. Масса незваных личностей теснила и подгоняла с боков и сзади стройные ряды из тысяч молящихся и поющих членов «Собрания русских фабрично-заводских рабочих» во главе с несущим икону священником (за которым следовал эсер Рутенберг). Этот сильный, организованный нажим, систематически волнами прокатывавшийся от задних рядов до передних и поневоле бросавший их на дворцовую охрану, по описанию очевидца Максима Горького, сыграл решающую роль в перерастании мирного шествия в массовую демонстрацию с последующим кровопролитием[114 - «Несколько человек оглянулось – позади их стояла плотная масса тел, из улицы в нее лилась бесконечным потоком темная река людей; толпа, уступая ее напору, раздавалась, заполняя площадь перед мостом. Несколько человек вышло вперед и, взмахивая белыми платками, пошли навстречу офицеру… подчиняясь напору сзади, люди двигались вперед… впереди все… махали белыми платками… Раздалось несколько крепких слов. Даже за одно из них четверть часа тому назад толпа разорвала бы в клочья… Почти вплоть к солдатам… люди… поддаваясь толчкам сзади, порою толкали солдат… Разойтись было физически невозможно, – толпа густо залила всю маленькую площадь, а из улицы, в тыл ей, все шел и шел народ… Уйти от нее [смерти] было некуда… Солдаты взмахнули ружьями, взяв на прицел, и все оледенели в однообразной, сторожкой позе… испуганно сорвался залп» (Ibid. S. 23, 24, 32, 35, 39, 40).]. После неоднократных тщетных предупреждений солдаты в панике открыли огонь по напирающим на них передним рядам.