Белый бобер

По всему лагерю было привязано множество лошадей – быстрые скакуны для охоты на бизонов и для сражений, чтобы врагам, вознамерившимся их украсть, было бы не так легко это сделать. Я был рад, что и мой черный скакун был в их числе.

Не Бегун сопровождал нас, поскольку было договорено, что с этого времени он будет жить с нами и делить со мной мою лежанку. Они принес с собой все свои пожитки, и с какой же любовью смотрел он на свое ружье, когда ставил его, оперев на стойку у изголовья нашей лежанки. Я ничуть не был обеспокоен тем, как мы все спали – мужчины, женщины и дети; никакой приватности, как мне казалось, в этом освещенном очагом круге не было.

Как оказалось, беспокоиться было не о чем; когда пришло время ложиться, я понял, глядя на других, что большие покрывала лежанок, сшитые из бизоньих шкур, вполне выполняли роль перегородок.

Анри посоветовал мне спать так, как это принято у индейцев, и я последовал его указаниям; я снял всю одежду и растянулся под одеялом. Не Бегун поступил так же, но лег головой в другую сторону на нашей широкой и длинной лежанке.

Тела наши не соприкасались; даже случайными движениями один другого не беспокоил. Тело мое, свободное от всякой одежды, смогло полностью расслабиться; я спал лучше, чем когда-либо прежде за всю свою жизнь.

Казалось, прошел всего миг с тех пор, как я лег, когда я услышал, что Анри зовет меня по имени, и я, проснувшись, понял, что день уже настал.

– Теперь купаться, – сказал он мне. – Завернись в накидку и пойдем со мной.

Мы вышли наружу – Анри, Антуан, Не Бегун, мой отец и я, и направились к ручью, куда шли все мужчины и мальчики из лагеря, даже мальчики года или двух от роду на руках своих отцов. Мы сбросили накидки на землю, бросились в воду и быстро ополоснулись, а потом поторопились в вигвам и оделись, снова укрывшись покрывалами из шкур. Зимой и летом, а зимой часто используя пробитые во льду дыры, я купался каждое утро вместе со всеми мужчинами и мальчиками лагеря. Этот обычай не только позволяет поддерживать тело в чистоте; он закаляет тела так, что мы могли верхом путешествовать или охотиться, не испытывая особого неудобства даже в самые холодные зимние дни.

Женщины купались во второй половине дня; летом в реке, а зимой чаще в потельных хижинах.

В полдень третьего дня после ухода от форта Бентон мы поставили лагерь на Желтой реке (Льюис и Кларк назвали ее рекой Джудит), и вожди через лагерных глашатаев объявили, что там мы останемся на несколько дней.