Персидская литература IX–XVIII веков. Том 2. Персидская литература в XIII–XVIII вв. Зрелая и поздняя классика

Во втором эпизоде, также связанном с преданием о Сулаймане, говорится о том, как птицы, подвластные царю, собрались вокруг него и стали раскрывать перед ним свои тайны и рассказывать о своих умениях. Когда настает черед удода, он говорит, что умеет распознавать места, где есть водные источники, и указывает на свою полезность повелителю во время боевых походов по безводным пустыням. Ворон из зависти обвиняет удода во лжи, но тот оправдывается, говоря, что лишь по «Непреложному приговору Божьему» (хукм-и каза) обладает своими способностями:

Ворон, что отрицает Непреложный приговор,

Обладай он хоть тысячью разумов, останется неверным

    (кафир).

В рассказе о Сулаймане и птицах важную роль играет рассуждение о единодушии, которое в понимании автора превосходит общность языка. Руми указывает, что дарованная Сулайману способность понимать «язык птиц» (мантик ат-тайр) – это свойство души, а не разума и не внешних чувств. Единение душ, а отнюдь не общность языка прокладывает дорогу к взаимопониманию:

О, как много индийцев и тюрков достигают понимания!

О, как много тюрков словно чужие!

А потому язык родства на самом деле иной —

Единодушие лучше общности языка.

Разрастание и трансформация заимствованных сюжетов в Маснави достигаются не только включением вставных малых рассказов в более крупные и превращением повествования в своеобразную обрамленную повесть, но и вкраплениями философских рассуждений непосредственно в ткань рассказа.

Идею единства и взаимопонимания, которые стоят выше различия языков, иллюстрирует известная притча о четырех попутчиках, не сумевших достичь согласия из-за того, что не знали язык друг друга:

Шли вместе турок, перс, араб и грек.

Им дал дирхем какой-то человек.

Случилось так, что дармовой дирхем

Им четверым принес несчастье всем.

Промолвил перс: «Я был бы очень рад

Купить ангур!», что значит виноград.

«Аллах нас сохрани, – сказал араб, —

Зачем ангур, приобретем эйнаб».

Вмешался турок: «Прекратите шум,

Зачем ангур, эйнаб, возьмем узум!»

Сказал четвертый, тот, что греком был:

«Коль покупать, так покупать стафил!»

Кричали зло, и спор их был таков,

Что дело вмиг дошло до кулаков.

Они тузили, знанья лишены,

Друг друга без причины, без вины.

О, если б повстречать им знатока,

Что знал бы все четыре языка.

Сказал бы он, что можно на дирхем

То приобресть, что им желанно всем,

Поскольку каждый думал об одном,

Что выражал на языке своем.